Ведьмы 21го века - Елена Михайленко

Некоторые гости с удивлением обернулись, услышав низкий рокочущий стон океана, однако не увидели ничего интересного. На маленьком круглом столике лежал широкий пояс-корсет, расшитый лентами, кораллами и жемчугом, а рядом подрагивал на тонкой ножке бокал, полный прозрачной, как слеза, жидкости.

Я находилась у мыса Доброй Надежды. На границе двух океанов: Атлантического и Индийского. Как ни абсурдно, но мои надежды вовсе не были добрыми. Какими же ещё могут быть надежды человека, который лишился лучшего, что было в его жизни. Хотя, стоп. Лучшего меня никто не лишал и не сможет, по крайней мере, не прибегая к кардинальным мерам. Моя память всегда со мной, и мне должно быть достаточно того, что было. Интересно, они со Старшей уже отправились в свадебное путешествие? Как я ни старалась, но от этой мысли меня буквально перекосило, будто я вздумала живьем проглотить медузу. Нужно отвлечься. Завидев вдалеке смутную тень корабля, я с воодушевлением двинулась ему навстречу, и меня в кои-то веки не смущала даже моя старенькая гладильная доска.

Одной из причин, по которым я решила почтить своим присутствием неизвестный корабль, была жажда. Мне хотелось пить и напиться… в стельку. Я готова была употребить внутрь всё, что может гореть, и мне было наплевать на разного рода предубеждения. Кажется, это уже было? Неважно. Я слишком поздно заметила, что корабль выглядел до неприличия древним и потрёпанным. Начать хотя бы с того, что он не имел двигателя. Как будто этого было недостаточно, паруса судна обветшали до состояния призрачных лохмотьев. Да и сам корабль, казалось, источал сияние, никак не связанное со светом луны. Корабль-призрак? О, да мне сегодня "везёт"! Итак, под фанфары и барабанную дробь — та-дам! — корабль, полный мертвяков. Зал в восторге. Я спикировала на палубу, надеясь, что она выдержит и не провалится под нашими с транспортом сорока килограммами. Доски жалобно скрипнули, но стерпели моё издевательство.

— Эй! Есть кто-нибудь? — волоча за собой гладильную доску и вертя головой, как заядлый турист, я пошла в сторону штурвала. Если никого нет, то я хоть порулю. Однако стоило мне приблизиться к заветному объекту, как я обнаружила, что место уже не вакантно. Напротив меня стоял крепкий мужчина довольно привлекательной наружности. Короткая бородка придавала ему какой-то особой мужественности и притягательности. Так в моём представлении мог бы выглядеть капитан дальнего плавания. Кошка внутри меня подумала, как было бы здорово потереться об эту бороду щекой. Мужские глаза насыщенного нефритового цвета спокойно изучали мою легко одетую (или легко раздетую) персону.

— Приветствую! А я тут мимо пролетала, решила заглянуть на огонёк. Милый у вас кораблик, а порулить дадите? — я вложила в свою улыбку максимум дружелюбия и непосредственности.

— На моем корабле, — подчеркнул мужчина, по-хозяйски положив руку на штурвал, — огни не зажигались уже много лет.

Хм, да он капитан? Ну, тогда мне точно дадут. По ушам и прочим выступающим частям тела.

— А он у вас сам светится, — я с трудом подавила желание скорчить ехидную гримасу, — не хуже Луны. Вы его фосфором не натирали случайно? Кстати, как он называется?

— "Летучий Голландец".

— Не может быть, — я сочувственно ахнула и покачала головой, сделав вид, что поражена до глубины души, — "Летучий Болванчик"?

Было неимоверно трудно сохранить на лице выражение недоверчивого изумления. Капитан же застыл, подобно статуе, и сделал глубокий вдох, будто собираясь нырнуть. Меня смущало какое-то нераспознаваемое выражение его лица.

— О, прошу прощения! Я, должно быть, ослышалась, — не в силах сдерживать улыбку, я широко ухмыльнулась, — "Летучий Голодранец", верно?

Мужчина напротив меня расхохотался. Теперь понятно, почему он замер — сдерживался, наверно. Странно, а я думала, что капитан корабля-призрака должен быть мрачным замшелым типом, выглядящим не младше своего корабля. Что ж, у вечной жизни есть и свои плюсы. Значит, мне попался субъект хоть и без жилплощади, зато с чувством юмора. Кстати, а что насчёт вредных привычек?

— У вас есть что-нибудь выпить?

Клянусь всеми кругами Ада, капитан никуда не отлучался и даже не лез за пазуху. Я всего лишь моргнула, а он уже протягивал мне пузатенькую зеленоватую бутыль. Интересные у него методы, надо будет узнать, как он так шаманит.

Отпив из предложенной бутылки, я не сразу поняла, что внутри. Да и, честно говоря, мне было безразлично.

— Осторожнее, — предупредил капитан, — это ром.

Ха, напугал ежа голой жо… кхе-кхе. Я решительно приложилась к бутылке. Значит, Аквиталь не мой мужчина? Ром согласно булькнул. Значит, не мой. Что ж, проклятие обиженной ведьмы коснулось меня в полной мере, и теперь я вижу, что оно возникло не на пустом месте. Хотя… кто может сказать, что больнее — ошибаться каждую ночь в течение полутора месяцев, или иметь только одну совместную ночь на двоих? Я бы выбрала полтора месяца. Любовь всё равно остаётся любовью. А мне теперь даже вспомнить практически нечего. Зато… я могла бы коллекционировать поклонников и не заботиться о моральной стороне вопроса. Но я не хочу. У меня возникло такое чувство, что внутри открылся шлюз, и теперь вся моя жизнь водопадом рушится в неизвестность. Я думала, что полтора месяца мучений окупятся сполна, но, к сожалению, оказалась не права. Мне хотелось взвыть, проклиная пресловутое проклятие Бала. Проклясть проклятие — это было бы смешно, если бы не было так больно. Я оказалась ненужной, а хуже всего было то, что у меня с Акви не было хотя бы нескольких ночей. На какой-то миг я, возможно, впервые пожалела о том, что не в силах вернуться в прошлое. Я бы заплатила за это своей жизнью. И вернулась бы, но не на Бал. Позже, в кабинет к Аквиталю, когда его твердое тело прижимало меня к стене, а нежные губы требовали ответа. Я бы хотела снова ощутить себя… живой.

— За свободу, которую я не выбирала, — произнесла я, делая очередной глоток.

— За свободу, — неожиданно серьезно отозвался капитан. Нефритовые глаза сверкнули нечеловеческой зеленью. Оказывается, всё это время он за мной наблюдал, — за свободу, которая выбрала нас.

Чертовски верно сказано. Я огляделась. По небу плыла ясная луна, а вокруг бушевал шторм. Это было немного странно: волны, вздымающие свои могучие плечи без каких-либо сильных порывов ветра. А мне было плевать — разве есть разница для той, кто повелевает водной стихией? Я выбрасывала прочь боль обманутой женщины, облекая её в неистовость океана. Я почти потеряла себя, потому что была сплошной обидой и яростью. Наверное, так стала морской пеной Русалочка, когда оказалось, что она не любима. Может, я тоже стану…