Водяра - Артур Таболов

Завод стоял. Весь двор был заставлен ящиками с немецким оборудованием. Корпорация "Россия" четко выполняла свои обязательства по переоснащению завода. Тимур машинально прикинул, что на новые технологические линии потрачен не один десяток миллионов долларов. Но отметил это безучастно, мимоходом, как о не стоящей внимания ерунде.

Расположившись в директорском кабинете, сразу включили телевизор. Но на всех каналах была рябь. Оставили первый канал, убрав звук, вяло пожевали какую-то колбасу, запили минералкой и повалились, не раздеваясь, на диваны. Теймуразу Тимур уступил кабинет, сам улегся в приемной. Заснул мгновенно и тотчас же, как показалось, проснулся от голоса теледиктора. Но это только показалось, за окнами было солнечно, начинался новый день.

Теймураз сидел перед телевизором с черным лицом. Было похоже, что ночью он так и не сомкнул глаз. Шел выпуск новостей. Он начался с заседания правительства, обсуждавшего положение в сельском хозяйстве.

- О чем это они? - с недоумением спросил Тимур. - Какое сельское хозяйство? Ты что-нибудь понимаешь?

Теймураз не ответил.

Новости продолжались. Еще раз показали вчерашнюю встречу Путина со Шредером и Шираком, потом диктор сообщил, что президент Путин принял решение отложить запланированный на 2 - 3 сентября официальный визит в Турцию из-за событий в Республике Северная Осетия - Алания.

- И это все? - удивился Тимур.

Оказалось, не все. Последовал куцый репортаж о вчерашних событиях в Беслане с нарезкой из старых кадров. Диктор сказал:

- По уточненным данным, полученным от руководителя информационно-аналитического управления при Президенте Республики Северная Осетия - Алания Дзугаева, общее количество захваченных террористами заложников составляет триста пятьдесят четыре человека.

Тимур ахнул:

- Сколько?! Триста пятьдесят четыре?! Откуда они взяли эту цифру?!

- Сайд! - мрачно отозвался Теймураз. - Они не могут не врать!

III

Официальное сообщение о числе заложников вызвало очень бурную реакцию жителей Беслана. Оно было понято однозначно: врут специально, намеренно занижают число заложников, чтобы при штурме оказалось меньше жертв. К школе явились с ружьями и автоматами даже те, кто вчера пришел безоружным. Воинственно настроенная толпа оттеснила от школы омоновцев и солдат внутренних войск и заявила, что откроет по ним огонь при попытке штурма. Напрасно начальник оперативного штаба генерал-лейтенант Андреев убеждал людей, что о штурме никто даже не думает. Ему не верили. Никакому начальству уже не верили.

Очень резко отреагировали на сообщение о числе заложников и террористы. Они отказались принять продукты и воду для детей и потребовали к себе для переговоров Дзасохова и Зязикова. Президент Ингушетии в Беслане так и не появился. Президент Дзасохов отказался войти в школу. Сразу вспомнили, как в такой же ситуации на Дубровке повел себя бывший президент Чечни Ахмат Кадыров. Боевики обещали отпустить пятьдесят заложников, если он придет в Театральный центр. Кадыров заявил, что он всей душой, но "президент Путин не рекомендовал". Так же поступил Дзасохов: "Запретила Москва". Репутация Дзасохова для всей Северной Осетии была погублена навсегда.

Переговоры продолжились. Террористы согласились, чтобы в качестве посредника выступил бывший президент Ингушетии генерал Аушев.

Около полудня Теймураз и Тимур поднялись на четвертый этаж дома по улице Коминтерна, стоявшего рядом со школой. Все жильцы были эвакуированы. Возле окна в одной из комнат устроился спецназовец с гранатометом. У другого окна, в глубине комнаты, стояла стереотруба с солнцезащитными блендами, чтобы блеск оптики не привлек внимания снайперов, засевших в школе. Теймураз молча отстранил наблюдателя и приник к окулярам стереотрубы.

- Что видишь? - нетерпеливо спросил Тимур.

- Ничего. Кто-то на чердаке, с биноклем. Смотри сам.

Увеличение было сильное, школа казалась на расстоянии вытянутой руки. Но что происходило внутри, рассмотреть не удавалось: окна спортзала были закрыты мутным пластиком, а к окнам школьных кабинетов никто не подходил - террористы тоже опасались снайперов. Беспощадно палило полуденное солнце, пространство школьного двора, простреливаемое боевиками, было безжизненным, пустым.

Тимур перенес обзор на крышу. В проеме слухового окна отчетливо просматривалась фигура в голубоватом камуфляже с полевым биноклем, закрывающим лицо. Черная маска "ночь" была подкатана и превратилась в обычную вязаную шапку. Было жарко, наблюдатель время от времени смахивал пот со лба, потом опустил бинокль, сдернул шапку и вытер ею лицо. Тимур рассмотрел черные, сросшиеся на переносице брови, аккуратно подстриженную бородку и небольшие щегольские усы. И в этот момент Тимур его узнал.

- Я его знаю, - сообщил он Теймуразу, не отрываясь от окуляров стереотрубы. - Точно, знаю. Это он!

- Кто?

- Шамиль Рузаев.

- Кто такой Шамиль Рузаев? - не сразу вспомнил Теймураз.

- Политик из Назрани. Тот, кто предупредил нас о покушении на президента Галазова.

- Не путаешь?

- Нет. Он. Точно он!..

Тимур не ошибся, человек в слуховом окне был действительно Шамилем Рузаевым. Он поднялся на чердак с биноклем, объяснив, что хочет сам осмотреть подходы к школе. Но это был только предлог. На самом деле он хотел хоть какое-то время не видеть Полковника, отношения с которым начали портиться еще за несколько дней до начала операции и теперь подошли к критическому пределу.

Разногласия возникли еще в тот день, когда записывали на видеопленку требования к властям. Шамиль был против того, чтобы условиями освобождения заложников были вывод федеральных войск из Чечни и отмена выборов президента Алханова.

- На кой черт нам это нужно? - недоумевал Шамиль. - Это их дела. У нас задача освободить наших людей. Давай ее и решать.

- Не понимаешь, - возражал Полковник. - Их надо сбить со следа. Пусть думают, что за этим стоит Чечня.

- Но мы сразу ставим Путина в безвыходное положение. Не пойдет он на вывод войск. И на отмену выборов не пойдет.

- Не пойдет. Зато как обрадуется, когда мы снимем эти требования.

После долгих препирательств Шамиль согласился. Может быть, Полковник и прав. Хотя его условия неизбежно вели к затяжке операции. Одно дело простой обмен заложников на заключенных. Это можно решить за три - четыре часа. Совсем другое: длительные переговоры о политических уступках. Но что сделано, то сделано. Полковнику кажется это принципиально важным. Ладно, так тому и быть. Но уже тогда у Шамиля закрались сомнения в том, что все пройдет гладко.

Подготовка к операции шла по плану. Был только один момент, когда все могло сорваться с катастрофическими последствиями: когда этот придурок Иса Мальсагов, подслушав разговор, прибежал в ФСБ. Хорошо, попал на майора Клименко, который здраво рассудил, что получить десять тысяч долларов от Шамиля за устранение опасного свидетеля - оно как-то лучше, чем благодарность от начальства, даже в приказе.

Роли распределили без спора. Полковник взял на себя подбор и подготовку бойцов, не имевших большого опыта боевых действий. В группу вошли 34 человека. Лагерь разбили в лесном массиве возле села Пседах Малгобекского района Ингушетии, тренировались в стрельбе, учились обращаться с взрывными устройствами.

На долю Шамиля выпала более сложная задача: доставить в школу взрывчатку. В его распоряжение выделили шестнадцать самых опытных боевиков, которых не нужно было ничему обучать. Воспользовались тем, что ремонт школы вела бригада строителей-ингушей. В нее внедрили нескольких членов группы. Под видом стройматериалов они подвозили взрывчатку и прятали ее под сценой в актовом зале. Связь с Полковником Шамиль поддерживал по мобильному телефону. Говорили по-ингушки, не прямым текстом.

31 августа с наступлением темноты группа Полковника покинула лагерь под Пседахом и на "ГАЗ-66" направилась в сторону селения Инарки. Двух человек оставили в лагере для связи. Маршрут был разведан заранее. Проехав селение, остановились в лесу на ночлег. В ту же ночь боевики Шамиля поднялись на чердак школы, сменили строительные спецовки на камуфляж и утром, без четверти девять, спустились вниз. Здесь и перехватили майора Дудиеву, прибежавшую в учительскую сообщить в райотдел о подозрительной машине.

Как и опасался Шамиль, операция начала затягиваться сразу. На видеокассету с условиями освобождения заложников никакой реакции не последовало. Полковник объяснил:

- Им же нужно посоветоваться с Москвой. Неужели ты думаешь, что они хоть полшага сделают без разрешения Путина? Политик, а ничего не понимаешь в политике. Думаешь, их беспокоит судьба заложников? Собственные жопы их беспокоят! Подождем, нам спешить некуда.

Само собой получилось, что с началом операции Полковник взял на себя главную роль. Шамиль не возражал. Полковник знал, что делает. Даже когда он расстрелял двух заложников в спортзале и одного из них приказал протащить по залу на глазах у оцепеневших от ужаса людей, Шамиль промолчал. На войне как на войне. В учительской на втором этаже все время работал телевизор. Шамиля тревожил общий тон передач. Как будто ничего особенного не случилось. Ну, что-то там такое произошло в Беслане, на Северном Кавказе все время что-то происходит. И главное - ничего не сообщали о числе заложников.