Колдун. Путешествие на восток - Кирилл Клеванский

— Что его используют Тени, — спокойно произнесла Мия.

— И ты не боишься меня? Я же жестокая Тени, убийца и все такое.

— Когда надо будет бояться — ты мне скажи, ладно? — подмигнула Лиамия.

Она доверяла этому человеку, и даже окажись тот демоном, это бы не изменило её отношения.

— Не вопрос, — улыбнулся Ройс, помогая забраться на хиза девушке. — А не использовал — потому что фигня это все. В бою не поможет. А ребят одолел, только потому что они не знали что я так умею, ну и эффект неожиданности.

— Ты им не рассказал? — удивилась девушка и вдруг догадалась почему. — Ты не верил что они поймут.

Парень пожал плечами, запрыгивая на своего Вайта.

— А те — которые с пиратами, они знают?

— Скорее всего — да, — чуть подумав, ответил Ройс. — Думаю, догадались уже после первых месяцев совместной службы.

— А мне бы ты рассказал? — сама не зная зачем, спросила девушка.

Тим кинул на неё быстрый, какой-то новый, странный взгляд.

— А ты бы захотела знать?

И не дожидаясь ответа, Тим хлопнул по крупу рыжего хиза и он сорвались с места, направляясь к стенам Мукнамаса. Девушка, из-за сильной скачки, так и не успела ответить, а сероглазый мужчина, казалось, не хочет слышать этого ответа. Не хочет, каким бы он не оказался.

Глава 10. Океания

Его Императорское Величество Константин дель Самбер

Константин сидел, но не чувствовал под собой опоры, лишь ощущая как все глубже проваливается в чадящую тьмой бездну. Константин дышал, но воздух словно обтекал его, минуя легкие, воздух был таким вязким… Сердце Константина билось, билось так быстро, но кровь вековым льдом застыла в жилах. Щеки Константина были сухи, но весь мир уже давно потом в так и не упавших из глаз слезах.

Там, на широкой кровати, под алым покрывалом, лежало двое. Двое людей, никогда не любивших друг друга, но души не чаявших в своих детях. Император и Императрица. Бывший император и бывшая императрица. Они декаду мучились неизвестной болезнью и все целители страны не могли зажечь из медленно угасающее пламя. И оно угасло, словно короткая вспышка огнива в холодной ночи. И никогда больше Константин не поскачет наперегонки с отцом, и не сможет обнять мать.

— Мой Император, — в углу, в самом темном углу, вдруг появилось кресло, на котором сидел старик в военном мундире. — Что вам снилось, мой Император?

— Я видел ворона, — шептал Константин, запустив ладони в волосы. — Он сорвался камнем с неба, закрывая собой луну. Он упал мне на грудь, пожрал пальцы на левой руке, а затем выдрал из грудины сердце и устремился ввысь.

— Вы знаете, что это значит? — было непонятно, толи старик спрашивает, толи утверждает. Собственно — это всегда было непонятно.

— Да.

— Действуйте.

Некоторое время в покоях царила тишина. Та страшная, давящая к земле тишина, которая вечным покрывалом укутывает кладбища и склепы.

— Слушайте, старший советник Гийом. Мы — сто двадцать девятый Император, нашей волей и разумением приказываем — доставить во дворец Тима Ройса, живым.

— Будет исполнено, — в этот же миг старик исчез. Темный угол вновь пустовал.

Константин молчал, но слышал, слышал как у подножья холма на улицах беснуется и празднует толпа. Он слышал как стучались чарки о стенки выкаченных на брусчатку винных бочек. Слышал как смеются дети, как играют и поют музыканты и как шелестят платья девушек, зашедшихся в танце. Слышал, как звенят монеты в трактирах и как бешено перещелкивают ими трактирщики, боясь даже представить свой прибыток.

— Император мертв! Долгих лет Императору! — кричали они.

Он слышал, как на всех дорогах и трактах, Вестники разносят эти слова, будто зимний ветер, гонящий осенние листья. Слышал как в тавернах, на перекрестках четырех дорог, смеются лихие люди и так же бросают монеты в плошку. Слышал заговорческие шепотки в отдаленных замках и как скрипят натягиваемая паутина дворцовых интриг. Он слышал так много, но громче всего звучало:

— Император мертв! Долгих лет Императору!

Словно набатный колокол, гремела эта фраза, оглушая Константина. И гром уносил с собой того наивного паренька, для которого главным был лишь топот копыт резвого коня и звон отменной стали.

— Император мертв! Долгих лет Императору! — таков был приговор.

Тим Ройс

Знаете чем отличается столичный Мукнамас, от того же Амхая? Правильно — ничем. Все те же маленькие белокаменные дома, проход в которые прикрывает не дверь, а какая-нибудь повешенная тряпка или циновка. А то и вовсе — арка, проходи кто хочет. На улицах так же не протолкнуться от торгашей и спешащих куда-то людей. И все так же приходится вертеть головой на триста шестьдесят, чтобы не попасть под копыта, какому-нибудь ретивому извозчику. Единственное что сразу бросается в глаза — стена. Вот крепостная стена здесь действительно потрясает воображение. Высотой она чуть больше чем десять метров, а шириной почти семь. Наверно, даже Троянцы могли позавидовать такому укреплению, у них стена вроде чуть потоньше была.Как и в прошлый раз, я лишь следовал за Мией, которая уверенно вела нас какими-то закоулками к возвышающемуся вдалеке строению. Признаюсь, я ожидал увидеть что-нибудь на подобие Тадж-Махала, но вместо этого, на возвышении, находился немаленький дворцовый комплекс, правда — одноэтажный. Это действительно был дворец, но какой-то невзрачный, если сравнивать с тем, что я видел в Сантосе. Там дворцы были помпезными, воздушными и внушающими трепет, перед гением архитекторов. Здесь же лишь белые, до рези в глазах, стены, высокая колоннада, и позолоченный купол, накрывший это чудное строение.Мы остановились у низкой, каменной стены, скорее имевшей декоративное назначение, чем реально защищало от потенциальных недоброжелателей. Хотя какие могут быть недоброжелатели у Визиря, только если государственные изменники. Остановила же нас пара стражей, они скрестили прямо перед носом у Лиамии свои широкие ятаганы, больше похожие на лезвия осадных алебард.

— Кто такие? — прорычал один. — Как посмели вы ступить своими нечестивыми пятами, на земли Святейшего Визиря?

— Алик, ты ли это? — засмеялась Мия. — Что же не пускаешь меня домой?

Некто по имени Алик некоторое время всматривался в лицо смуглокожей красавицы, а потом бросил саблю на землю и плюхнулся на колени, вытягивая руки вперед и прикладывая лицом к горячему камню. Следом за ним рухнул и второй страж, копирую позу своего сослуживца.