Избранное - Кира Алиевна Измайлова

будет пользы, при таком-то душевном раздрае! Кайл видел Элли насквозь: все его дурацкие страхи и комплексы, мешающие по-настоящему радоваться жизни, — а ведь было чему порадоваться! — неуверенность… Кайл усмехнулся про себя — нет, все-таки правильно он сделал, когда почти двадцать лет назад сделал свой выбор и остался в одиночестве — навсегда. Так легче, так проще, так не мучают глупые проблемы, проистекающие большей частью из собственной глупости и неосмотрительности, мнительности и недоговоренностей, которые имеют свойство разрастаться, как снежный ком. Так — мир ясен и прост, а подлинное чувство испытываешь только когда сам пожелаешь — примеряя на себя чужую маску и чужую жизнь…

А так ли это хорошо? Кайл вздрогнул — мысль показалась чужой, словно и не в его мозгу родилась. Что за глупости… Кайл встряхнул головой, отгоняя непонятно откуда взявшееся странное чувство пустоты в душе (а раньше он ведь принимал ее, пустоту эту, как должное, как данность — и как дар свыше!), и продолжил свой путь. Презентация была продумана пока только наполовину…

Элли ощутил устремленный на себя взгляд — как всегда ощущал, всей кожей. Исподтишка покосился назад — на него безо всякого выражения на лице взирал небезызвестный Кайл Ли. Элли внезапно почудилось что-то вроде удивления в светлых до прозрачности глазах Блонди. Он невесело усмехнулся про себя: в последнее время все оказываются не такими, какими казались до этого. Себастьян, всегда веселый, ехидно шутящий, но не злой, вдруг обернулся чужим и неприятным незнакомцем… а похожий на мраморную статую Кайл Ли с его вечно устремленным в никуда бесстрастным взглядом, того и гляди, подойдет и заведет светскую беседу о погоде!

Кстати о погоде… Она заметно улучшалась. Во всяком случае, тяжелое серое небо, низко нависшее над Танагурой, вроде бы немного посветлело. Похоже, завтра можно было ожидать вполне погожего денька, хорошо бы еще без промозглого ветра.

Элли поймал себя на том, что думает о совершенно посторонних вещах, понял, что мысли попросту трусливо свернули с неприятной темы, и обозвал себя трусом. Нет, ясное дело, к картам он больше даже не притронется, уж на это его силы воли худо-бедно хватит. Но как быть со всем остальным? Вернее, с самым главным… Как решиться разбить оковы одиночества, в которые сам же себя и заковал? Да что там решиться, все уже решено, — как это сделать?!

Погруженный в свои мысли, Элли сам не заметил, как вышел на улицу и побрел куда-то без определенной цели. На него поглядывали с недоумением — хорошо одетый молодой человек с написанной на лице мрачной решимостью, то и дело сменяющейся растерянностью и испугом, привлекал внимание. Однако сегодня, по-видимому, судьба решила, что на долю Элли выпало достаточно неприятностей, и, прошатавшись до утра по улицам, он ухитрился не нарваться ни на одну неприятность.

Часов в шесть утра Элли, описав за несколько часов изрядный круг по улицам, вышел обратно к громаде Эоса. Мрачная серая махина возвышалась над ним, подавляя своей величиной. Выглядела она олицетворением одиночества, словно какой-то ненормальный скульптор или архитектор решил воплотить в камне, металле и пластике свои безумные фантазии.

«Интересно, почему все-таки Эос… — неожиданно для самого себя подумал Эллли. — Кто додумался так назвать это чудовище?» Элли получил неплохое образование; во всяком случае, он помнил, что в мифах одной из древних цивилизаций Старой Земли имя Эос носила богиня утренней зари… Ничего более нелепого придумать нельзя было!

Стоило Элли прийти к такому выводу, как из-за гряды небоскребов наконец-то появилось солнце — еще по-зимнему неяркое, но уже не тускло-багровое, а какое-то удивительное, победное, красно-оранжевое… От серого предрассветного сумрака вмиг не осталось и следа, темная мостовая превратилась в реку расплавленного металла, ослепительно вспыхнули осколки разбитого стекла на обочине… Элли невольно поднял взгляд. Над ним, в утреннем лилово-серебряном, еще не хмуром небе плыл сказочный замок, залитый розовым утренним солнцем. Только что такая неуклюжая, серая, громадина Эоса словно парила в воздухе, едва не отрываясь от фундамента, празднично вспыхивали золотом бесчисленные окна, переливались всеми оттенками алого, розового и оранжевого гладкие стены…

Миг волшебства закончился, здание вновь стало зданием, пусть даже и красиво подсвеченным утренним солнцем, но Элли этого уже не видел…

Кристиан Норт возвращался в Эос на рассвете. Ночь он провел в своем доме в Апатии и, признаться, ночь выдалась не из приятных. Вымотанный до предела, Кристиан сперва попросту не мог заснуть, а когда все-таки заснул, легче не стало — одолели кошмары, чего раньше за ним как-то не водилось. По большей части это была какая-то бессвязица и бессмыслица; тем не менее, Кристиан наполовину просыпался от этих кошмаров, чувствуя себя совершенно разбитым. Только к утру ему удалось заснуть по-настоящему, за что он был вознагражден полноценным, связным и очень ярким кошмаром.

Кристиан находился в торговом центре. Во сне он это точно знал, равно как и то, что в торговых центрах не бывал отродясь, ибо делать там ему было решительно нечего, особенно в такой толпе. Толпа и в самом деле была знатная: даже рослому и наделенному немалой силой Блонди было не так-то просто протолкаться вслед за Элли, чья рыжая макушка мелькала впереди. Он каким-то чудом лавировал в плотной толпе… Неожиданно народу стало меньше, и Кристиан увидел, как Элли нагибается и поднимает что-то — оброненное кем-то портмоне — поднимает вверх и, кажется, громко спрашивает, кто потерял. А Кристиан внезапно понимает, что сейчас случится, хочет крикнуть, предупредить, но голоса нет, и ослепительная вспышка взрыва, и удивленное лицо Элли…

Кристиан заставил себя проснуться. Попробовал проанализировать сон, разложить, так сказать, по полочкам. Торговый центр, портмоне и взрыв — это из вчерашнего доклада Вернера. Тот предупреждал, что некая активизировавшаяся после перерыва группировка обожает маскировать взрывные устройства под кошельки, дамские сумочки и телефоны. Подобравшего убьет наверняка, плюс покалечит нескольких окружающих, если дело будет в толпе. А Элли… Тут Кристиана как кипятком обдало — Элли!

«Ну ты хорош! — зло шипел Кристиан сквозь зубы, пиная ни в чем не повинный стул в ожидании фурнитура. — Занят по горло, черт побери! Даже не вспомнил ведь!» Прекратив на время самобичевание, Кристиан задумался и обнаружил, что все эти двое суток ему отчаянно не хватало рядом чего-то до такой степени привычного, как, скажем, собственная рука.

Утренние улицы были еще пусты, и можно было гнать машину на приличной скорости, не опасаясь увязнуть в пробках. «Где он может быть? — подумал Кристиан и сам себе ответил: — Да в Эосе же сидит, где ему быть…