Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

только лысый монстр, командовавший курдами, тут же начинал кричать и командовать, снова поднимая цепь в атаку. И как ни старался Аббас-ага, именно его срезать очередью никак не удавалось. Хотя вроде бы здоровила-курд представлял собой очень хорошую мишень. Но каким-то звериным чутьем чуял он опасность. И сам всегда вовремя валился на землю, как только Аббас-ага собирался открыть огонь именно по нему.

И вот уже от пулемета никакого толку. Курды ворвались на позицию. И первым, конечно же, был Салман-хади. Удар его прямого меча — в общем-то, не свойственного для Востока — на месте прикончил не успевшего даже ятаган выхватить янычара. Тот отбросил ленту, которую набивал патронами, а вот оружие уже достать не было времени. Янычар закрылся руками от тяжелого прямого клинка. Но прочный доспех не спас его. Меч Салмана-хади легко перерубил обе руки янычара — не спасли отличные наручи. Клинок глубоко вошел в тело янычара, едва не разделив его на две половинки. Однако смерть товарища дала время Аббасу-аге вскочить из-за станины «гочкисса» и обнажить свой ятаган.

Они сшиблись будто герои древности. Ударились друг о друга тяжелые клинки. Зазвенела сталь. Полетели в разные стороны искры. Практически стоя на месте. Без финтов и пируэтов. Два могучих воина обменивались ударами. И каждый понимал — пропусти он хоть один такой, останется лежать поверженный и мертвый у ног победителя.

Перехватив свой прямой меч двумя руками, Салман-хади словно дровосек рубанул наискось. Аббас-ага закрылся ятаганом, едва удержав его. Однако решился на рискованный финт. Пропустив вражеский клинок вниз по клинку своего ятагана, он сделал быстрый режущий выпад. Салман-хади, обладавший воистину сверхчеловеческими рефлексами, успел уклониться. Но кривой ятаган янычара распорол ему бок. Пускай и не так глубоко, как хотелось бы Аббасу, но по обнаженному боку Салмана обильно потекла кровь. Однако, судя по количеству шрамов на его теле, вряд ли он даже обратил на это внимание. Следующий удар его был не слабее. Он отбросил Аббаса-агу на полшага назад. Ятаган снова едва не вывернулся из руки. Пальцы налились болью.

Нет, силой такого противника не одолеть. Это Аббас-ага понял быстро. Значит, надо противопоставить ей быстроту и ловкость. А вот в этом-то ага янычар никогда особенно силен не был. Обладая богатырским телосложением, он редко встречал противников, что превосходили бы его в силе. Точнее, вовсе не встречал. До этого дня. Но было и у Аббаса-аги преимущество перед врагом. Тот просто рубил напропалую, стараясь грубой силой превозмочь противника. Умения в его действиях не было ни на аспру. [117]Значит, именно фехтовальные навыки и должен противопоставить грубой силе Аббас-ага. Один раз ему это уже удалось. Получится и еще.

Он уклонился от вертикального удара. Клинок вражеского меча при этом едва не срезал наплечник его доспехов. Снова попробовал достать Салмана-хади снизу. Но тот удивительно быстро для своего роста и габаритов переступил с ноги на ногу, уходя от кривого клинка. Тогда, не доведя выпад до конца, Аббас-ага дернул руку на себя и тут же ткнул мечом вперед, целя прямо в живот врага. Ятаган погрузился в тело Салмана-хади. Вот только это ничуть не обеспокоило его. Совершенно не обратив внимания на ранение в живот, он обрушил свой меч на Аббаса-агу сверху. Тот выдернул ятаган из тела врага. Едва успел подставить его под вражеское оружие. Пальцы снова взорвались болью. Аббас-ага едва на колени не упал, так силен оказался вражеский удар. Не иначе чудовищный курд черпал силу в ярости и собственной боли.

И тогда Аббас-ага решился на самую настоящую авантюру. Он давно уже не позволял себе подобных трюков. Они хороши в молодости, когда плевать, увидишь ты завтрашний рассвет или нет. Становясь взрослее, обычно отказываешься от них. Лишь иногда вспомнишь и думаешь — эх, каков я был! Таким мне сейчас уже не бывать!

Аббас-ага снова уклонился от вражеского удара, качнувшись в сторону. Сделал выпад, заставляя и врага задуматься о защите. А после внезапно перекинул ятаган в левую руку. Кривой клинок ярко сверкнул на солнце. Он даже успел поймать его. Даже занес для удара, что должен был отсечь голову Салману-хади. Но тот сумел опередить его. Тяжелый клинок его меча сокрушил ребра янычара. Хотя прочные доспехи Аббаса-аги и спасли ему жизнь, он упал навзничь. Из чудовищной раны на боку обильно хлестала кровь.

— Янычары! — воскликнул один из телохранителей Аббаса-аги. — Ага ранен! Выносим его!

Рискуя жизнью, боевые товарищи подняли Аббаса-агу на плечи и понесли к противоположному склону холма. Несли агу двое янычар. Остальные отбивались от яростных атак курдов. Однако те, оттеснив янычар на противоположный склон, снова взялись за пулемет. А Салман-хади не спешил кидать своих людей на выносящих своего командира телохранителей. Те были куда как лучшими бойцами, нежели курды и даже редифы. Гвардейских янычар знал всякий обитатель султаната. Они покрошат в капусту половину бойцов Салмана-хади, даже если он сам будет вести их. Уж за раненого агу янычары будут драться до последней капли крови. Даже если тот ранен смертельно.

— Хади, — старательно отводя взгляд, произнес курд, который взялся осмотреть пулемет, — янычары испортили его. — Он махнул рукой в сторону «гочкисса». — Совсем испортили. Стрелять уже не будет.

Салман-хади только кивнул. Дураками янычары не были. Даже спешно отступая, вынося на плечах раненого агу, они озаботились тем, чтобы вывести из строя пулемет. Тот уже не ударит очередями по беззащитному расчету единственного оставшегося орудия. Хоть жить тому оставались считанные секунды. Последних янычар охранения оттеснили почти к самой пушке. Бойцы расчета спешно заряжали ее двойным зарядом картечи, чтобы подороже продать свои жизни.

Последний выстрел пушки стоил жизней многим наемникам. Орудие ударило так громко, что перекрыло на мгновение шум битвы вокруг. Тысячи свинцовых шариков вылетели из его ствола. Ударили по наступающим воинам врага. Как будто смертоносная коса прошлась по холму, уничтожая все живое на своем пути. Люди и кони смешались в единую дымящуюся кровавую кучу, из которой торчат лишь осколки костей да части оружия и амуниции. Однако почти сразу кошмарная куча эта начала шевелиться. Те, кому посчастливилось пережить картечный залп, спешили поквитаться с артиллеристами. Страшные. Окровавленные. Многие раненые. Они все равно упрямо шагали прямо по трупам и тем, кто не мог уже подняться, хотя и был еще жив. Всех их вело лишь одно — желание как можно скорее покончить с пушкарями.

А те отлично понимали, какая их ждет участь. Вместе с последними янычарами охранения они выхватили револьверы. Принялись палить в кошмарную толпу наступающих наемников. Пули разили раненых и