Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

С минуту Людмила пролежала неподвижно, уставившись широко распахнутыми глазами в темноту. Наконец ее руки медленно ощупали сначала живот, а потом влажный, скомканный подол сорочки.

Грыжи не было.

Это было невозможно, но она исчезла.

Еще некоторое время Людмила шарила по кровати вокруг своего живота, как будто содержимое грыжевого мешка можно было случайно обронить во сне. Как будто это было бы более нормальным, чем то, что происходило на самом деле.

Собравшись с силами, Людмила осторожно поднялась с кровати и включила свет. Она ожидала увидеть лужу крови – а как еще могло быть, если она разом лишилась половины внутренних органов? – но жидкая слизь, пропитавшая постель и подол сорочки, напоминала скорее розоватую сукровицу.

И дверь… Разве она не закрывала дверь перед сном?

В тот раз заставить себя заглянуть под сорочку Людмила не смогла. Просто прижала пухлую ладонь к складке между животом и бедром, где раньше была грыжа, и вышла из комнаты. Ей нужен был телефон, оставшийся в прихожей, в сумке. Нужна была скорая. Людмила понятия не имела, что можно сказать диспетчеру, но…

Ее внимание привлек свет, льющийся из-за приоткрытой двери в комнату свекрови. В полосе света, расчертившей надвое участок пола перед дверью, поблескивали какие-то влажные разводы. Вспомнился склизкий ком, скользнувший по ее ногам. Что бы это ни было, оно… Оно могло двигаться.

Глухой стук заставил Людмилу вздрогнуть. Звук раздался из старухиной комнаты. Разумеется, это могло быть что угодно. Свекровь часто не ложилась допоздна, читала или смотрела телевизор. В конце концов, она могла что-то уронить или…

Повисшая тишина была еще хуже, чем этот внезапный звук.

Людмила покосилась на мужа, мирно похрапывающего на своем диване. Это он должен был сейчас вызывать ей скорую, он должен был проверять, как там его мать! Сейчас она разбудит его и…

Ватные ноги сами понесли Людмилу вперед. Мимо спящего Лени, мимо оставленной в прихожей сумки с телефоном. Прямо в комнату свекрови. Босая ступня скользнула в сторону, наступив на тот след в пятне света. Покачнувшись, Людмила ухватилась за дверной косяк и неуклюже ввалилась в комнату.

Он сидел на груди у старухи.

Скользкий, изломанный, бледно-розовый – противного, почти телесного цвета. Кривые ручки упирались в старухины ключицы, горбатая, с гребнями позвонков спина переходила в длинный неровный хвост. Получеловечек-полуслизняк.

Свекровь, одетая в легкомысленную кружевную комбинацию, лежала на спине, откинувшись на высокую подушку. Голова с остатками седых волос была склонена набок, одеяло накинуто до пояса, правая рука безвольно свесилась с кровати. На полу под обмякшими пальцами лежала раскрытая книга.

Человечек обернулся. Кожа на его затылке и шее собралась влажными складками. Маленькое личико с провалом на месте носа сморщилось в оскале. Рот – ровная прорезь от уха до уха – был полон мелких игольчатых зубов. Рыбьи глаза не выражали ничего.

Старуха проснулась, когда крохотные пальчики впились в ее шею. Наверное, собиралась вскрикнуть, но не успела: вытянутая голова существа закупорила распахнутый рот. Потом толкнулась дальше. Глубже.

Людмила окаменела.

С трудом втягивая воздух в легкие, сминаемые разбушевавшимся сердцем, она продолжала держаться за дверной косяк и молча следила за происходящим. Поймала безумный взгляд выпученных глаз свекрови. Та что-то мычала и сучила ногами, запутавшимися в одеяле. Она пыталась схватить человечка-слизняка, но кисти в извилистых венах то и дело соскальзывали, будто она пыталась удержать в руках влажный кусок мыла.

Нужно было что-то сделать. Закричать. Разбудить Леню. Позвонить куда-нибудь.

Вместо этого Людмила продолжала стоять и смотреть, обездвиженная, как в ночном кошмаре. Без своего парика, помады и вычурных украшений свекровь была обыкновенной старухой. Слабой и беспомощной. Умирающей.

А если она действительно умрет?

Вспыхнувшая в голове мысль прозвучала так ясно, словно говоривший стоял за спиной. Внутри у Людмилы что-то дрогнуло.

Ты что, оставишь ее умирать?

А если это не сон?

Людмиле показалось, что ее огрели кнутом. Подхватившись с места, она бросилась к постели свекрови и вцепилась в извивающийся розовый хвост.

Он действительно напоминал мокрое мыло: склизкий, прохладный. Пришлось упереться одной рукой в плечо старухи, но пальцы все равно скользили, не в силах удержать отчаянно дергающийся отросток.

Несмотря на все усилия Людмилы, человечек-слизняк продолжал ввинчиваться внутрь. Шея старухи распухла вдвое, глаза почти вылезли из орбит, а он заползал все глубже и глубже.

Людмила крутанула кистью, обмотав хвост вокруг запястья, и рванула в обратную сторону. Страшно захрипев, свекровь вдруг подалась следом и вцепилась в нее скрюченными пальцами, едва не разодрав кожу до крови. Это было стократ хуже той склизкой мерзости, которую Людмила сжимала в руке.

Тонко вскрикнув, она отпрянула назад.

Остаток хвоста, яростно извиваясь, исчез во рту у старухи.

Наутро после поминок Людмила проснулась позже обычного. Стоило ей открыть глаза, как сердце тут же тревожно пустилось в пляс.

Сегодня. Она расскажет ему сегодня.

Держать это в тайне Людмила больше не могла. Она и так слишком долго тянула!

Надо было рассказать все сразу, но… Чертова старуха! Если бы она не умерла, все было бы по-другому!

Той ночью Людмила попросту испугалась. Испугалась и убежала. Закрылась в своей комнате, как поступала всегда при любых неприятностях, и просидела там до утра, не в силах ни выйти, ни хотя бы взглянуть на то, что творится с ее собственным телом.

А с рассветом в ее голове зазвучал все тот же неприятный голосок.

А вдруг она осталась жива?

Ты ведь даже не вызвала скорую.

И когда обо всем узнают… Сразу будет понятно, что это ты убила ее. Убила беззащитную старуху. Ты ведь ненавидела ее. Никто никогда об этом не говорил, но все это знали, ты же понимаешь.

И эта тварь, вылезшая из тебя… Об этом точно расскажут по телевидению. По всей стране. Расскажут про то единственное, что ты сумела породить. И про то, как ты не стала помогать умирающей старухе просто потому, что вы поругались накануне.

И на чьей стороне будут люди?

А Леня?

Что ей оставалось делать? Ждать и надеяться, что все обойдется само? Людмила поступала так всю жизнь, и что получила в итоге? Неоперабельная грыжа, прогрессирующее ожирение, севшая на шею свекровь… Свекровь, которая только что умерла!

А что если не умерла?

Пронзенная внезапной догадкой, Людмила наконец зашевелилась.

Прокравшись мимо спящего Лени (когда он громко всхрапнул и перевернулся во сне, сердце пропустило удар), она снова вошла в комнату старухи. Подошла к ее постели. Свекровь, землисто-бледная и обмякшая как тряпичная кукла, больше не