Sindroma unicuma. Книга 2. - Блэки Хол

Даже дома не позволяет себе расслабиться и расхаживает в жилетках и вышитых сорочках, — отметилось машинально.

— З-здрасте… Я звонила сегодня утром, вы сказали, что можно подъехать. Правда, было очень шумно и плохо слышно.

Альрик посмотрел на меня, разглядывая, а потом засмеялся, и подъездное эхо отразило красивый смех.

— Значит, это звонили вы, Эва Карловна? А я решил, что друзья из института подшутили, решив поздравить весьма необычно.

— С чем поздравить? — растерялась я, позабыв о деловой хватке, расшатанной поездкой в такси.

— С днем рождения, — улыбнулся Альрик. — Прошу, проходите.

Сегодня кто-то именинник. А кто-то влип.

11.2

— Простите, не хотела мешать, — попятилась я к лифту. — Как-нибудь в другой раз…

— Эва Карловна, если приехали, не стоит поспешно уходить, — протянул руку мужчина.

— Очень неудобно, — пробормотала, разглядывая протянутую ладонь. — Зайду попозже…

Что я несу? Когда попозже? Прогуляюсь по морозцу и через два часа снова заявлюсь посиневшей ледышкой?

— Идите сюда, — велел Альрик, и ноги подчинились приказному тону. Горячие пальцы профессора обхватили мою руку и потянули в просторную прихожую, отделанную светлым деревом. Из коридора доносились голоса, взрывы смеха, звяканье посуды. Наверняка праздничное застолье организовано не хуже, чем светский ужин Мэла, и моя вездесущая юбка попадет под пристальное внимание гостей.

Мужчина помог раздеться и дождался, пока сниму обувь. Тощая курточка уместилась поверх шуб и пальто, коими был набит под завязку трехстворчатый шкаф. Ой, мамочки, поздравить именинника пришли как минимум сто человек!

Мельком глянув в зеркало, я торопливо пригладила растрепавшиеся волосы.

— Пливет! — раздался детский голосок, заставивший замереть. Из-за угла выглядывала лукавая мордашка чудесной черноволосой девчушки.

— Иди ко мне, котенок, — Альрик подхватил девочку на руки, шутливо затормошил, и она весело рассмеялась.

Я вытаращилась на идиллическую картинку папы и дочки. Неужели у профессора есть дети? В голове не укладывается!

— Это Сиба или Сибулька, — сказал он, щекоча девочку, а та заливалась и выворачивалась из его рук. — Моя племянница и страшная негодница.

Мужчина спустил смеющуюся девчушку на пол, и она убежала по коридору, топая.

— Пойдемте, — не спрашивая согласия, Альрик взял меня за руку и повел вслед за ребенком, потому что понял: я останусь в прихожей, не сдвинувшись с места.

Несколько шагов показались вечностью, пока мы не очутились на пороге комнаты, залитой солнечным светом. После полутемного коридора зрение не сразу перестроилось, и я притормозила, боясь запнуться и расстелиться на полу перед гостями именинника. Пол, кстати, бросился в глаза первым — крупная плитка с орнаментом из оранжевых, синих и красных кругов, призванным поднимать увядшее настроение и вселять оптимизм, несмотря на наглое вторжение.

— Прошу, Эва Карловна, — краем глаза я заметила руку, взмахом предлагающую войти.

Голоса стихли, и мечущийся взгляд выхватил в центре комнаты сервированный стол и гостей, повернувших головы в нашу сторону. От смущения я не знала куда деваться, топчась на месте. Профессор опять решил за меня: подвел к столу и, отодвинув свободный стул, втиснул рядом еще один.

— Прошу, — предложил галантно, и мне пришлось усесться на предложенное место.

Передо мной в мгновение ока оказались тарелка, фужер и столовые приборы. Альрик устроился под боком.

— Познакомьтесь, это Эва Карловна, коллега по институту. Моя матушка Медея Артуровна, — представил темноволосую женщину во главе стола. — Моя сестра Инга и ее муж Айк, — показал на пару, сидящую напротив и смотревшуюся очень гармонично. — Мой брат Лейв и его жена Паола, — показал на гостей слева.

— Здравствуйте. Очень приятно, — пискнула я, стушевавшись.

Последняя пара выглядела гораздо моложе присутствующих. Брат Альрика и его жена были едва ли старше меня. В это время прибежала знакомая шустрая девочка и забралась на колени к сестре именинника.

— Сибиллу вы знаете, и где-то в квартире потерялись два других моих племянника: Максим и Алеф. Если натолкнетесь на них, не пугайтесь.

В глубине жилища послышался боевой клич, и гости рассмеялись.

— Я предупреждал, — сказал муж Инги. — Не следовало показывать им индейские маски. Плакали наши головы. Сегодня мы все останемся без скальпов.

За столом снова раздался смех.

— Альрик, почему не ухаживаешь за гостьей? — напомнила матушка профессора. — Не томи, девушка замерзла с дороги.

— Конечно, ухаживаю, — опроверг он. Фужер наполнился багряным вином, а на тарелке появилась внушительная гора вкусностей, от вида и запаха которой ручьем потекли слюнки.

В целом родственники профессора, собравшиеся по случаю дня рождения, вели себя просто и непринужденно: сыпали остротами и веселыми историями, смеялись и подшучивали друг над другом. Я старалась есть аккуратно и благовоспитанно, вежливо улыбалась над бородатыми анекдотами и байками и украдкой разглядывала присутствующих, отметив про себя, что члены семьи Вулфу обладали некоей особенной привлекательностью, мгновенно притягивающей взор и не отпускавшей от себя. Они красиво смеялись, красиво жестикулировали, красиво ели и пили, и тому причиной являлась не только утонченность, данная благородным воспитанием, но и врожденная грация и гибкость. Мужчины были широкоплечи и мощны телосложением, женщины стройны и не обделены соблазнительными формами. Среди них я выделялась мелкой бледной поганкой.

Большое крепкое семейство, можно лишь позавидовать их дружности. Разве что жена Лейва показалась мне несколько капризной особой, но, наверное, так и должна вести себя женщина, чтобы молодой муж кудахтал как наседка и заботливо ухаживал, подкладывая лучшие кусочки.

Неожиданно Лейв, встретившись со мной глазами, подмигнул. Пойманная врасплох за подглядыванием, я сконфузилась и поспешно заинтересовалась обстановкой столовой.

В помещении царили минимализм и аскетизм линий, приправленные сдержанной элегантностью, чем-то напомнившей мне вылизанные хоромы дяди Мэла. Отсутствие безделушек, которыми хозяйки обожают заполнять пустующие уголки для накопления пыли, указывало на то, что единовластным хозяином жилища являлся мужчина без лишней сентиментальности, а именно великий и необъяснимый Альрик. Большие окна зрительно увеличивали пространство, создавая впечатление, будто просторное помещение распирает от избытка кислорода. И правда, дышалось легко, а в воздухе плыл аромат, перебивавший съедобные запахи. Благоухание исходило от приземистой вазы с розами посреди стола. Букет был настолько плотным, что, казалось, стебли с белыми бутонами вот-вот разорвут сосуд на мелкие кусочки.