Сердце на палитре - Художник Зураб Церетели - Лев Колодный

Церетели все чаще опрашивали по телефону по самым неожиданным поводам. В день 1 апреля он признался, что однажды его разыграли в Бразилии, куда позвонили из Тбилиси и сообщили о победе тбилисского «Динамо» над московским «Спартаком» с разгромным счетом 11: 0! Этому чуду он поверил и на радостях начал названивать грузинским футболистам, поздравлять, чему они несказанно удивлялись. Только посмотрев на календарь, понял, как его провели. С тех пор прошло много лет, но природная доверчивость, как мне кажется, сохранилась. Правда, сейчас редко кто отважится разыгрывать Зураба Константиновича даже в день 1 апреля.

На вопрос, что вы делаете в вечернее время, он ответил: "Рисовать стал больше. И больше думать о духовном. Пора задуматься, сходить в церковь".

Не знаю, нашел ли время Церетели, чтобы сходить помолиться в храм. Но рисовать стал действительно больше. Времени после "больших проектов Лужкова" прибавилось. В Нижних Мневниках работа не начиналась. "Парк чудес" волновал его воображение, как прежде, но там, кроме ресторана «Ермак», выполненного из дерева, ничего более существенного сделать не удалось.

Да, новых "больших проектов" не появилось. Но старых оказалось достаточно, чтобы имя Церетели приблизилось по части упоминания в прессе к имени первого поэта. В России Пушкина называют, где надо и не надо: "Кто за тебя это сделает? — Пушкин?", "Кто тебе это сказал? — Пушкин?!" и так далее. Нечто подобное произошло с нашим героем, особенно когда речь заходит об искусстве. Пишут о проекте переустройства Воробьевых гор и восклицают: "Церетели здесь не хватает!" Дают снимок трехъярусной балетной композиции, напоминающей цирковую, и в подписи снова встречаю его фамилию: "Воздвигнутый театром памятник Екатерине II уступает только Петру I Зураба Церетели". Открывают монумент Эрнста Неизвестного в Москве и пишут, что на этот раз он — не Церетели. Объявился в Московской области в неком селе талантливый самородок токарь Зуйков, увлеченный скульптурой, и вот уже его называют "подмосковным Церетели", "ашукинским Зурабом". Предлагает Марк Захаров во время предстоящей Театральной Олимпиады на Манежной площади установить рекламный центр в духе Татлина или Малевича и заключает: "Если сами не справимся, может, позвать Зураба Константиновича?"

А поэт-сатирик эту ситуацию выразил в короткой эпиграмме:

Пигмалионы не в цене,

Иные нынче Галатеи,

Везде красуются одне

Творения З. Церетели.

Подведем итоги минувших лет после Петра. В 1998 году Москва осталась без новых монументов Церетели. В 1999 году на «Дубровке» загорелся под землей витраж. В 2000 году — открылась в Кремле мемориальная доска в честь кавалеров ордена «Победы». В 2001 году на Новодевичьем кладбище на могиле отца и матери Андрея Вознесенского установили серый трехтонный шар, удерживаемый от падения крестом. "Проект мой был с удивительной бережностью и тщательностью выполнен в мастерской Зураба Церетели. Спасибо Зурабу!.." поблагодарил поэт

В начале 2001 года на вопрос: "Как вы прожили день?" — он ответил «Известиям» словами, достойными быть повторенными в книге:

— Я проснулся утром и очень обрадовался солнцу, ведь был Татьянин день. А еще день увеличился на час, а это значит, что начинаются перемены в жизни. Я встал и нарисовал маслом картину "Вечные цветы". Затем отправился с нею в академию, где собрал всех сотрудников и поздравил наших Татьян. Каждой подарил чайные розы и маленькие брошки в виде змеи. А утреннюю картину подарил всем женщинам. Хочу, чтобы, придя на работу, радовались красивым и ярким цветам.

Потом вернулся в мастерскую. Я сейчас занят монументом Бальзака для Франции. А вечером собираюсь закончить портрет Татьяны Назаренко. У нее сегодня в Москве открывается персональная выставка. После открытия она обещала мне приехать позировать. И даже, если придется работать до утра, я все равно допишу эту картину именно сегодня. И потом представлю на своей выставке".

Как видим, Бальзак пока не отправился в Париж. Что еще монументального датируется тем годом?

— Я знаю только об одном проекте, который сейчас обсуждается. Художник предложил создать некий зал, где посетители могли бы ознакомиться с историей России путем лицезрения портретной галереи великих князей и государей. Идея хорошая, — ответил главный художник Санкт-Петербурга на вопрос осаждавших его местных журналистов, озабоченных известием, что Церетели собирается подарить городу "десяток своих творений".

Эти бюсты нам известны. Для Санкт-Петербурга, как мы знаем, готова модель Ивана Шувалова. Памятник мыслится установить по случаю 300-летия основания столицы на Неве. "А разгоряченные петербуржцы уже атакуют и завод, и комитет по градостроительству с требованием "не допустить Церетели в Петербург". Эта «разгоряченность» не охладела после грозы над Поклонной горой и Петром. И в силу провинциального консерватизма грозит будущими грозами, которые гремят, как только доходит дело до реализации проектов. И губернатору Петербурга приходится говорить так, чтобы все слышали: "А Шувалова вы поставьте в Москве!" Закладной камень на Малой Садовой улице так и не стал обещанным памятником Ивану Шувалову.

Наезжая в Петербург, Церетели занимался статуей Минервы в образе Екатерины II, о котором упоминалось в начале главы. Она возвышалась над куполом императорской Академии художеств и теперь снова на прежнем месте. Но в том проекте он выступал продюсером, помогал другому скульптору восстановить сгоревшую в начале ХХ века фигуру.

Во дворе мастерской на Пресне Зураб в 2001 году выставил принцессу Диану высотой в два метра, что побудило прессу позлословить, мол, обжегшись на молоке, дует на воду, перешел с гигантских статуй на маленькие. Имя Дианы значилось на разорванном свитке, отлитом на цилиндрическом пьедестале. Над ним в королевском платье с диадемой на голове и букетом в руках поднялась принцесса, трагически погибшая в автокатастрофе. Церетели видел и запомнил ее именно такой, воссоздав, по его словам, "ее пластику и королевскую осанку". Первый раз встреча состоялась, когда с Михаилом Горбачевым прибыл он в Англию и открыл в Сити статую человека, ломающего преграду. Диана опекала английский Красный Крест, устраивала под своей эгидой аукцион, которому Зураб подарил свою работу, нашедшую покупателя.

Две другие новые модели появились там же, во дворе мастерской. Они стояли на невысоких пьедесталах рядом, как муж и жена. Мать Терезу Зураб подарил первому московскому хоспису. Генерал де Голль ждет своего часа. Есть в Москве площадь имени де Голля. Ей предназначается монумент президента Франции. "Пластику и осанку" генерала и знаменитой монахини он видел в разное время. Генерала запомнил, когда жил в молодости в Париже, занимаясь на курсах по развитию фантазии, о чем нам известно. Мать Терезу принимал в своем доме в Тбилиси, когда она приезжала в Советский Союз.

В апреле 2001 года Церетели полетел Нью-Йорк, где задержался дольше обычного. Тогда он встретился с Хиллари, женой Билла Клинтона, ставшей к тому времени сенатором от штата Нью-Йорк. И предложил ей на острове Теодора Рузвельта установить памятник президенту США, именем которого назван остров. Эта часть города, омываемая со всех сторон водой, хорошо ему знакома. Именно здесь стоит Георгий Победоносец, поражающий дракона заодно с ракетами «Першинг» и «СС-20»

Памятник Теодору Рузвельту задуман как фигура, которая встанет в центре русской культуры с музеем, детским парком и театром кукол.

Еще раз Церетели перелетел через океан после катастрофы, которую пережила Америка 11 сентября, когда рухнули небоскребы и погребли под обломками тысячи людей. Естественно, такое вселенское горе он предложил увековечить мемориалом на месте этой американской трагедии. В общих словах замысел формулировался как "объединение народов земли против сил зла". То есть перефразировалось название монумента "Добро побеждает Зло". В другой раз мемориал назывался словами "Победа человечества над терроризмом". В него предполагалось включить фрагменты разрушенных зданий, куски оплавленного металла и искореженных конструкций. Эту идею озвучил через прессу и сказал, что о своем предложении написал президенту Бушу, отца которого принимал на Тверском бульваре…

Подобные письма ушли на имя сенатора штата Нью-Йорк и мэра города. Дошли ли они до столь высоких персон? Церетели считал, дошли, поскольку мэр и глава консорциума, арендовавшего Всемирный торговый центр Лэрри Силверстайн, заговорили о мемориале на месте разрушенного центра.

— Мне все время звонят из Америки…

Более подробно рассказать о мемориале он отказался из опасения, что его обворуют, как не раз бывало. А вскоре снова полетел в Нью-Йорк и представил три варианта мемориала с поистине американским размахом. "Большой формат" предполагал сооружение на месте рухнувших двух — пяти небоскребов по числу континентов Земли. "Малый формат" рассчитывался для одного небоскреба. Третий вариант ограничивался обелиском высотой в 50 метров. Все три варианта должны были вызывать у людей "и слезы горя, и радость победы".