Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

атаман, за него поручиться хочу. Ратной доли он наравне с прочими казаками достоин. Пусть и язычник малец, однако же храбростью иного христианина стоит.

– Выходит, появление свое все же выдали? – требовательно спросил Егоров.

– За несчастье случайное, как могли, замаскировали. Подозрение, знамо, появится… Насторожатся. Однако же уверенности у дикарей не будет. Мало ли опасностей на свете? Про нас и вовсе могут не подумать.

– Тоже верно, – согласился воевода. – Город далеко?

– Дней семь пути! – Силантий поднял копье и с силой вонзил в землю: – Вот, весь путь отмечен, дабы по глупости своей опосля не заплутать. Черточки суть ручьи, надрезы – протоки. Риска поперек день пройденный отмечает. Вот здесь, за крайней черточкой, город на озере стоит. К нему по ручью с версту струги тянуть придется. Мелка протока, даже пустые корабли по ней не пройдут.

– Доннерветтер, герр капитан! – громко хохотнул Ганс Штраубе. – Первый раз на своем веку я вижу столь забавную, но разумную карту! Путеводное копье! Я восхищен!

– Однако… – изумился неожиданной хитрости туповатого десятника и Иван Егоров. – Силантий, ты молодец! Справился отлично. Ныне ступайте в острог, поешьте. Так понимаю, вы остались без припасов?

– Спешили вернуться, на охоту время терять не стали.

– Отдыхайте до завтра, велю не тревожить, – кивнул воевода и выдернул из песка путеводное копье. – Маюни, со мной пойдем, словом хочу перемолвиться, раз уж в казаки тебя ныне возвели.

– Слушаю, атаман, да-а… – бросил весло на дно челнока остяк.

– Остальные к делам возвертайтесь, – отпустил собравшихся по тревоге воинов атаман, немного отошел, задумчиво рассматривая копье. Тихо спросил: – Ты путь запомнил, Маюни?

– Найду, коли нужда выйдет, атаман, да-а… Но и на копье путь верный начертан, видел я, как старший метки ставил.

– Понял, вы друг другу по нраву пришлись, – усмехнулся воевода. – Ладно, ступай. Слышу, как живот у тебя урчит. Если вы и вправду три дня голодали… В общем, беги.

Весть о том, что дозорные выследили город дикарей, мгновенно облетела острог, обрастая самыми невероятными подробностями. Силантию, что вместе с сотоварищами отъедался возле солеварного котла печеной рыбой, раз пять пришлось оправдываться перед подходящими знакомыми, что не видел он никакой золотой бабы размером с дерево и что даже святилище, похоже, было куда меньше – но стоило отойти одному разочарованному воину, как на его место тут же прибежал другой казак и жадно спрашивал:

– А правда, Силантий, что ты золотую бабу нашел?

Обычные работы оказались заброшены, ватажники снова взялись за оружие, осматривая его, правя клинки и рогатины, проверяя замки пищалей. Это, понятно, не укрылось от глаз атамана. Идти супротив желания ватаги Егоров не стал и приказал сзывать круг.

– Все вы знаете, други, что случилось и чего ради собрал я вас, православные! – не стал долго сказывать воевода. – Острог бросать пустым и женщин без защиты негоже, посему повелеваю жребий бросить на пятерых, кому придется здесь тосковать, пока остальные веселятся. А как судьба решение свое откроет – струги на воду спускайте и припасы грузите. С рассветом выступаем!

Глава 2

Невольницы

Поздняя осень 1583 г. П-ов Ямал

Про могучую Нине-пухуця сказывали всякое. Обычные смертные думали, что она просто злая черная колдунья, служительница мрака и смерти, убивающая все живое и уничтожающая все доброе. Хотя между женщинами и бродили слухи о давней ее размолвке с верховным шаманом Ва-Котрка-Тха, пожелавшим насладиться девичьим телом юной красавицы и получившим нежданный для своего высокого звания отказ. С тех пор прошло много времени, Ва-Котрка-Тха давно не стало, Нине получила прозвище старухи – но вражда между непокорной ведьмой и колдунами сохранилась по сей день.

Обученные мудрости шаманки нередко говаривали потихоньку о том, что, согласно заветам зажегших второе солнце древних колдунов, повелевать новым светилом, подарившим народу сир-тя жизнь, должны женщины – те, кто приносит жизнь в этот мир. И именно поэтому верховная шаманка Нине-пухуця вела борьбу за возвращение величия женского дома. Однако в здешней, тихой, мирной и безопасной жизни яростная борьба не нужна была никому, и потому могучая колдунья оказалась всеми отвергнута и проклята за свое упрямство – и шаманками, и колдунами. Попытки погасить солнце, дарующее жизнь, любви к старухе тоже не прибавляли.

И только посвященные знали самую высшую, главную и сокровенную тайну: народу сир-тя надлежало править миром!

Мудрые предки зажгли для своего народа солнце не для того, чтобы потомки наслаждались безмятежностью, а для того, чтобы те восстановили силы после поражения и набрались мудрости – а затем вернулись и попрали ногами своими выи поверженных врагов. Нине-пухуця пыталась погасить солнце вовсе не из ненависти к сир-тя – она желала вернуть народ на предназначенный ему путь, изгнать из теплого рая в битву. На войну за право повелевать миром, в которой сир-тя надлежало победить!

Юная Митаюки-нэ входила в число посвященных. Она восходила к древнейшему и уважаемому роду селения Яхаивар и уже сейчас, еще не покинув дома девичества, обладала куда большей магической силой и знаниями, нежели иные старые и опытные шаманки. Она умела исцелять и проникать в мысли, могла подчинять своей воле животных и слабых волей людей, могла собирать защитные амулеты и поклады, привлекающие несчастье, могла наводить порчу и снимать проклятия, могла варить зелья лечебные и приворотные, ядовитые и возбуждающие – и потому тайны, запретные для других, были для нее открыты.

А кроме того, Митаюки-нэ была самой красивой в доме девичества. Она унаследовала от матери, прекрасной Мита-Хотоданы, не только острый ум, но и широкие бедра, высокую грудь и густые черные волосы. А от отца, храброго Хар-Яхионда, ей досталось округлое луноликое лицо с гладкой кожей, большие губы и задорная курносость. Из полусотни девушек, вступающих в пору взросления, с Митаюки-нэ не мог сравниться никто. И потому именно перед ней как могли красовались воины жреческой стражи, волокущие на веревках связанную старуху. Пыль покрывала пленницу однообразной ровной коркой, и потому лохмотья ведьмы, ее кожа, повязка на глазах, спутанные волосы – все казалось единым целым, клочковатым, грязным и драным. На ее фоне упругие мышцы, лоснящаяся от ароматного жира смуглая молодая кожа тренированных тел выглядели особенно ярко.

– Проклятая Нине-пухуця поймана! – Воины как один выпятили грудь, проходя перед выбежавшими к дороге девушками. В широких набедренных повязках и высоких сапогах, с обнаженной, гордо выставленной грудью, покрытой защитными знаками, они казались могучими и непобедимыми. В одной руке юноши они сжимали копья с черными наконечниками, другой тянули за веревки. Семеро молодых, сильных воинов, десять веревок – и одна тощая старуха.

– Попалась, попалась, черная тварь! Убийца! Уродина! – радостно