Прекрасная колдунья - Патриция Райс

В голосе Дрейка звучала мольба, но Эйлин не находила слов для ответа. Она нежно провела пальцем вдоль линии его губ, которые так любила, коснулась его щеки и почувствовала, как напряжен он от гнева и отчаяния. Как же рассказать ему все, что творится у нее в душе? Как она может давать обещания, которые, возможно, не сумеет сдержать?

– Я никогда ни от кого не бегала, Дрейк. Я лишь бежала вслед за тобой, сколько себя помню. Иногда я вырывалась вперед, но лишь для того, чтобы ты меня заметил. Вот и все.

Эти слова шли из самого сердца Эйлин, и лицо мужа осветила улыбка. Он заглянул ей в глаза: в их прозрачной глубине сияли любовь и доверие. Дрейк склонился над женой и коснулся губами ее бровей, щеки, уголка рта и мочки уха.

– Ты настоящая принцесса эльфов, – проворчал он. – Но я уже немного изучил твои хитрости и собираюсь тебя поймать.

– Если поймаешь эльфа, он отведет тебя прямо к золоту, туда, где кончается радуга, – хрипло прошептала она, пока муж покрывал поцелуями ее шею.

– Мне не нужно золото, мне нужна только ты. – Он припал губами к нежной впадинке на шее Эйлин. Его руки ласкали ее тело, касаясь соблазнительной упругой груди, узкой талии и опускаясь все ниже. Дрейк поднял голову, чтобы вновь заглянуть в глаза своей жене, намеренно оттягивая миг единения, к которому стремились они оба. – Я знаю, что не могу обладать тобой всецело каждый миг жизни. Ты слишком долго была на свободе, и я не собираюсь отнимать ее у тебя. Но мне хочется быть уверенным, что каждый раз, возвратившись домой, я найду тебя там. Я хочу, чтобы ты делилась со мной своими печалями и трудностями, а не пыталась преодолеть их сама. Теперь ты моя жена, так позволь же мне по-настоящему стать твоим мужем.

В резком тоне Дрейка звучали гнев и страдание. Эйлин даже не представляла себе, что она могла причинять ему такую боль. Она протянула руки к его лицу и принялась его гладить, словно желая стереть выражение горечи с этого любимого лица и вернуть ему улыбку.

– Я не знаю, что ты во мне нашел. У меня нет ни образования, ни хороших манер и никакого воспитания. Но я люблю тебя, и всегда буду любить. И если моя любовь способна сделать тебя счастливым, мы никогда не расстанемся.

Дрейк знал, что за этими словами Эйлин скрывался невысказанный страх потерять его, и без слов бы почувствовал, что она хотела бы сказать, но не сказала. Слишком много лет прожила она в состоянии настороженности и неопределенности, чтобы чувствовать себя комфортно в той жизни, которую он предлагал сейчас. Но очень скоро Эйлин поймет, что у него достаточно слуг, чтобы справляться с работой по дому, и воспитателей, чтобы заниматься с детьми, а его гости вполне способны сами себя развлекать. Ему нужны лишь ее остроумие, способность тонко чувствовать и понимать и, конечно, ее любовь. И никакое воспитание или образование не сможет дать эти качества.

Потребуется время на то, чтобы в их браке появилось необходимое доверие и уверенность друг в друге, но впереди у них вся жизнь. А сейчас единственное, что имеет значение, – это их любовь. Дрейк наклонился и страстно поцеловал жену, ощутив, как в ней мгновенно зажглось ответное желание.

– Мы станем одним целым, и ты просто не сможешь покинуть меня. Я сделаю все для этого. – Дрейк вновь поцеловал Эйлин. И продолжал целовать ее, пока руки жены не обвились вокруг его шей, а тело не выгнулось дугой.

Лучи солнца приятно ласкали их разгоряченные тела, и язык Дрейка становился все настойчивей, ожидая ответа и встречая его. Эйлин, охваченная страстью, замирала в сладкой дрожи, пока ее муж срывал с нее слишком просторную рубашку и тонкую нижнюю сорочку. Теперь его руки ощущали упругую тяжесть ее обнаженной груди, а губы ласкали нежную плоть. Эйлин вскрикнула и прижалась к мужу всем телом, явственно чувствуя огромную силу его желания. Подхватив подол платья жены, Дрейк поднял его вверх, продолжая гладить и ласкать самые укромные места тела и заставляя свою любимую стонать от наслаждения. Затем Дрейк освободился от одежды, властным движением придвинулся к Эйлин, и супруги жадно набросились друг на друга, давая волю так долго сдерживаемым желаниям. Земля, казалось, содрогалась от страстных движений их тел сплетенных в объятиях любви. Они вздымались и опускались, достигая вершин высочайшего наслаждения.

Позднее, когда легкий ветерок овевал их разгоряченные тела, Дрейк взял жену на руки и отнес на маленькую кровать в фургоне. Здесь они медленно сняли с себя остатки одежды и крепко обнялись, чтобы согреться.

Жесткие завитки золотистых волос на груди Дрейка щекотали нежные кончики грудей Эйлин, и, когда он крепко обнял ее, у жены вырвался глубокий вздох. Ее пальцы ласкали его сильную грудь, и вскоре Эйлин почувствовала, как нетерпеливо поднимается и вновь заявляет о себе желание в его восхитительном крепком теле. Она коснулась губами плеча мужа.

– Дрейк?

В ответ он лишь зарылся головой в ее душистые волосы, пахнувшие дикими цветами.

– Сколько детей ты хотел бы иметь?

Дрейк приподнялся на локте и настороженно взглянул на жену:

– Что?

Когда ей удалось полностью завладеть вниманием мужа, Эйлин довольно улыбнулась.

– На этот раз у нас опять будут близнецы?

Дрейк ухмыльнулся и вытянулся рядом с женой, обхватив рукой ее талию. Затем он крепко прижался к ней.

– Я думаю, что только это заставит тебя остепениться. Пожалуй, стоит привязать тебя к колыбели. Но только лучше уж производить детей на свет по одному. Пожалуйста, милая. Еще двоих я не выдержу.

– Ну что ж, по одному так по одному, – угрожающе пробормотала она, поворачиваясь к мужу и прибегая к откровенно провокационному хулиганскому маневру, после которого Дрейку ничего не оставалось, кроме как повалить ее на перину и начать все сначала.

Эпилог

Шерборн

Август 1747 года

Эйлин сидела в детской у окна. В руках у нее был альбом для набросков и кусок угля. Подняв глаза, Эйлин с восхищением посмотрела на высокую фигуру мужа. В дверном проеме стоял Дрейк, с явным удовольствием наблюдая за тремя карапузами, возившимися на полу.

В свои десять месяцев Георг уже вставал и учился делать первые шаги. Он решительно выставил вперед подбородок, в точности как все Невиллы, и, оторвавшись от спасительной ножки стола, храбро двинулся на середину комнаты, туда, где играл Ричард.

Эмили сидела у ног матери и с изумлением разглядывала красный мячик, который постоянно укатывался, как только она брала его в руки. Уже несколько минут все ее внимание было приковано к мячу, и Ричард явно решил положить этому конец.

Высокий и гибкий по сравнению с неуклюжим, пухленьким Георгом, Ричард стремительно взял курс на яркий предмет, очаровавший его сестру, и решительно направился к ней. Впрочем, завладеть мячом Ричард так и не сумел, а Эмили игрушку потеряла – она укатилась.