Голубой Ютон - Квинтус Номен

свидетелях», и чем серьезнее была сумма, тем больше таких свидетелей и привлекалось. С одной стороны это было не очень хорошо, ведь перевозимые по малонаселенной местности богатства привлекают массу лиц, богатствами такими обделенных. Но с другой стороны…

Дабы не вводить ширнармассы во искушение, с Тихоном Катя договорилась встретиться там, где он перебирался обычно с Дона на Волгу (где-то в районе будущего Волгограда, очевидно). Для уточнения места встречи лодью Тихона (которую он вообще-то брал напрокат у другого купца, с Поволжья, который «встречным курсом» со своим добром ездил в Танаис) взял на буксир теплоход, отправляющийся в третью уже в текущем году экспедицию за солью. Так что Юля, окончательно ставшая «главным судоводителем», будет в курсе, где забирать обещанный товар.

Глава 2

Вовка, пару дней ходивший с абсолютно ошарашенным (из-за огромного объема предстоящих работ) видом смог уговорить Ангелику Франке подменить его на постройке дороги. И это оказалось, пожалуй, лучшим из принятых им решений. С точки зрения полезности в текущей реальности образование преподававшей ранее английский немки составляло величину разве что не отрицательную: до того, как ее муж переехал на завод в Россию, она работала переводчицей с английского и японского. Так что вот уже четыре почти года основной ее работой было выращивание разных овощей. Успешное, впрочем, выращивание: благодаря ей народ вдоволь обеспечивался кабачками, баклажанами, тыквами, дынями и арбузами. Огурцами и помидорами она не занималась – с этим Марина с Лизой прекрасно справлялись, да и все прочие культуры ее интересовали крайне мало. А вот «бахчевые»… Ангелика изучила всю доступную литературу, лично опробовала множество различных агрономических приемов – и результаты у нее буквально поражали воображение. И желудки: вот уже два года начиная с середины мая и до конца ноября кабачки или (уже с начала августа) баклажаны по крайней мере раз в день оказывались в меню каждого жителя Школы. А в остальное время их заменяли тыквы (которые, впрочем, в основном с удовольствием поглощались школьниками). И это при том, что в помощниках у фрау Ангелики было лишь четыре человека… два парня и две девчонки лет двенадцати.

Сама фрау Ангелика объясняла свои успехи просто: «Во время войны мой прадед был начальником лагеря и он научил меня как обеспечивать дисциплину среди подведомственного контингента». Это же она говорила еще и будучи учителем в школе, каждый раз встречая новых учеников. А когда до них доходило, что, собственно, говорит эта странная учительница, она поясняла, что прадед был начальником в лагере с немецкими военнопленными: он – инженер по профессии и коммунист по убеждению – руководил строительством разных объектов на Урале и в Сибири. Но с дисциплиной у Ангелики всегда все было в порядке. Что же до тараканов в голове, то они у каждого человека водятся.

Только вот у Ангелики тараканы водились отборные, и водилось их как бы не больше, чем во всех остальных учительских головах, вместе взятых. Причем то, что в восьмидневную поездку она взяла двенадцать комплектов белья, вряд ли можно было отнести к деятельности этих тараканов: может, дама просто очень чистоплотная? Дюжина шелковых блузок – тоже туда же, а что все они были белые (кроме двух черных), так это было привычно: фрау Ангелика и в школу всегда в таком виде ходила. Двенадцать галстуков (десять черных и два белых) к этим блузкам (более напоминавшие какие-то форменные рубашки) – это уже наверное к тараканам ближе. Три кожаных пиджака (покроем не отличающихся от немецких парадных мундиров) можно было бы тоже отнести к «излишествам», но они хотя бы были разных цветов: черный, вишнево-красный и ослепительно белый, как и прилагающиеся в пиджакам кожаные же брюки. А вот три пары аналогичных сапог – и это при том, что немка с собой тащила и две пары каких-то «армейских» ботинок – было точно слишком. То есть раньше казалось, что «слишком», а когда все «попали», то оказалось что все это очень даже кстати…

Еще могло оказаться «кстати» и то, что кожаные пиджаки Ангелики отличались от эсэсовских мундиров погоном и петлицами: шитые серебром погоны были красного цвета (на белом – черно-красно-желтый, то есть цвета германского флага, с вышитой звездой), а в петлицах размещались большие (и на каждом мундире разные) звезды. Как выяснилось после уточнения даты «попадания», золотые: Ангелика с ними пришла в Ларисе и, вздохнув, сказала:

– Если придумаем, как торговать с римлянами, то здесь золота больше ста грамм. Не чистое золото, но… Это ордена дедушек и бабушки, а это я заказала точные копии. Копии все восемьсот семьдесят пятой пробы, вот этот орден триста тридцать третьей, а эти два – девятисотой. И, если возможно, то я бы попросила оригиналы сохранить, но уж как получится…

– Никогда таких не видела.

– Это «Герой труда», дедушкин. Орден Карла Маркса, бабушкин. И «Дружба народов», другого деда. Так уж вышло, что я их единственная внучка… а сейчас это все, что у меня от них осталось. Я их ношу… носила, чтобы помнить их подвиги и фамилию не посрамить. А в Германии ГДР-овские ордена сейчас – всего лишь красивые побрякушки… в смысле, просто украшения, причем обществом порицаемые, поэтому я их в Россию и увезла. Ладно, пусть у вас хранятся на всякий случай: если я историю не забыла, то по нынешним временам это весьма немаленькие деньги.

Еще один, но довольно крупный, таракан у Ангелики появился еще в детстве: девушка увлеклась восточным мордобоем. Всерьез так увлеклась, после окончания школы даже на год уехала в Лос Анжелес, где училась в студии Синтии Ротрок. Но у нее хватило мозгов после того, как хозяйка школы констатировала, что «от двух зверенышей отобьешься, а от четырех легко убежишь и спрячешься», перейти к более традиционной учебе.

Самый же серьезный таракан Ангелики заключался в лютой ее ненависти к «лицам мусульманской национальности». Впрочем, те сами виноваты: группа таких лиц, в бытность ее студенткой-первокурсницей, внезапно возжелала осчастливить ее с университетской подругой приятным и ненавязчивым сексом. Однако полиция злодеев, свернувших двум «гостям фрау канцелярин» шеи, а еще двоих прикончивших ударами армейских ботинок в грудь (неслабыми такими ударами, проломившими грудину) так и не нашла. А университетская подруга, с которой Ангелика познакомилась как раз в Лос Анжелесе в той самой студии (и которую уговорила поизучать немецкий язык в Европе), вероятно расстроенная тем, что с сексом обломилось, срочно вернулась в родную Америку…

Когда же фрау узнала, что сейчас никаких мусульман еще нет поскольку до рождения