Дыхание земли - Роксана Гедеон

И это не просто так. Он что-то замышляет, чего-то добивается. Но чего? «Это был бы слишком зеленый плод» – что он хотел этим сказать?

– К вашим услугам, мадам, – сказала Элизабет, осторожно заглядывая в кабинет.

Я легла спать в этот вечер снова одна, так и не придя ни к какому выводу.

5

Из Белых Лип я выехала на рассвете. Было сыро и пасмурно, накрапывал дождь. Такая уж зима в Бретани – теплая и влажная, снег бывает редко, да и лежит он недолго. Дороги развезло, ехать было трудно. В Ренн я добралась только к вечеру.

Жана и Шарля привел гувернер и удалился, оставив дверь открытой. Я едва смогла обнять сына, как он тут же отстранился.

– Ну что ты, ма! – сказал он и смущенно, и недовольно. – На нас же смотрят.

– Ну и что?

– Я не хочу, чтобы меня считали маменькиным сынком.

Я испустила шумный вздох.

– Ох, Жан, похоже, ты ничуть не поумнел за месяц учебы.

Шарль смотрел на меня настороженно и выжидающе. Он был такой худенький, невысокий, серьезный… Темные глаза, большие, выразительные, выделялись на бледном лице. Я оставила сына и поцеловала Шарля, тотчас с удивлением почувствовав на щеке ответный поцелуй.

– О, Шарль, милый, я так рада, – растроганно прошептала я, обнимая его еще крепче.

Жан взирал на нас насмешливо и надменно, всем своим видом демонстрируя отвращение к «телячьим нежностям».

– Ну, как? Вам здесь нравится? – спросила я их немного погодя.

– Да, ма. Терпеть можно.

Я заметила царапину на щеке Жана.

– Ты дрался?

Он недовольно насупился.

– Это тебе директор нажаловался?

– Не все ли равно?

– Он всегда на меня жалуется. Что бы я ни сделал, он вечно сердится! Еще бы, он же республиканец, а чего еще ждать от республиканца!

– Ты нашел хорошую причину для оправдания.

Помолчав минуту, Жан поднял на меня глаза и радостно сообщил:

– Зато я первый силач в классе.

Шарль, сипевший рядом со мной, издал звук, из которого я поняла, что он явно скептически относится к утверждению Жана. Мой сын бросил на него убийственный взгляд.

– Ну уж ты-то в этом ничего не понимаешь! Да, остался еще Клод, мы с ним дрались вчера, но нас разняли… Так еще неизвестно, кто из нас сильнее, ма.

Я покачала головой.

– Скажи, сынок, ты здесь с кем-нибудь подружился?

– Мне не нужны друзья среди синих, – запальчиво ответил он.

– Ну а все-таки?

– Я познакомился здесь с одним мальчиком, его зовут Марк… Он помог мне поколотить двух дураков. Может быть, мы и подружимся. Только он как раз не из синих, он белый!

Я провела с ними весь вечер, а на следующее утро зашла в монастырь навестить Аврору. Мы говорили недолго, здесь были строгие правила на этот счет, пожалуй, даже строже, чем во времена моего монастырского заточения. Аврора была грустна, но к перспективе своего пребывания в монастыре относилась с пониманием: через это все должны пройти. Она забросала меня вопросами о доме, о близняшках. Потом, покраснев, будто мимоходом спросила о Поле Алэне. Похоже, это было важно для нее.

– Ах, милая, – сказала я, – вряд ли я могу что-то рассказать. Мы с ним только за столом встречаемся и вот уже несколько недель не разговаривали.

Она была разочарована. Я подумала, уж не влюбилась ли она в Поля Алэна? У нее это вошло в привычку – влюбляться в кого-нибудь. Теперь, когда Жорж окончательно исчез из нашего поля зрения, она стала грезить моим деверем. Все это глупости… Но лучше бы она сменила объект своего увлечения.

Вернувшись в Белые Липы, я сразу же спросила:

– Элизабет, где сейчас господин герцог?

– В голубой гостиной, мадам.

Еще не открыв дверь, я услышала детский смех и негромкий, до странного мягкий голос Александра. Предчувствуя, что там озорничают мои близняшки, я тихо заглянула внутрь. Так оно и было: Александр сидел у камина, откинувшись в кресле и вытянув вперед правую ногу, на которой, обхватив руками его колено, восседала Изабелла. Я, затаив дыхание, наблюдала за этой сценой. Герцог медленно поднимал и опускал ногу, устроив таким образом нечто вроде качелей, а моя дочь просто визжала от восторга. Видно было, что это занятие доставляет удовольствие им обоим. У Александра даже лицо изменилось. Он улыбался… И никакой холодности не было в его глазах. Никогда я его таким не видела. Даже когда он целовал меня.

– Ну, хватит, Бель. Теперь пусть покатается Вероника.

Маленькая плутовка только крепче прижалась к его ноге.

– Нет, хоцю еще! Хоцю еще, папа.

Я не поверила своим ушам. Папа? И это Изабелла говорит? Наверное, это произошло не в первый раз, потому что Александр вовсе не был удивлен. А ведь я даже не знала, что он вообще видится с девочками. Я и просить о таком не смела…

Герцог покатал Бель еще немного, а потом осторожно ссадил девочку на ковер. Вероника, терпеливо дожидавшаяся своей очереди, поспешила занять место сестренки.

– Ну, что, приготовилась?

Вероника счастливо кивнула. И в этот миг Изабелла, исподлобья наблюдавшая за этой сценой, подбежала к сестре и с криком толкнула ее:

– Уходи, ты злая девчонка! Это мой папа, не мешай!

Вероника упала на пол, и через секунду ее громкий жалобный плач огласил половину дома. Я выбежала из своего укрытия, подхватила малышку на руки. Та зарыдала еще громче. Мой гнев обратился против Изабеллы.

– Противная девчонка, тебя следовало бы отшлепать! Ты не получишь сладкого, ты наказана!

– А я тебя не люблю! – пронзительно прокричала Изабелла. – Я папу люблю! Он меня за… заситит!

Слово «защитит» она еле выговорила. Пораженная, я смотрела на свою разгневанную дочь – покрасневшую, сжимающую кулачки.

– Изабелла, ты понимаешь, что говоришь?

– Да! – обиженно выкрикнула она, отворачиваясь.

– Вероника – твоя сестра, ты должна любить ее. А я твоя мама. Как ты можешь не любить нас?

– А так! Велоника, Велоника… А меня все бланят!

Она тоже расплакалась. Вероника надрывалась на моих руках. Я покачала ее, стараясь успокоить, но она только на секунду умолкла и зарыдала снова.

– Неужели тебе больно? Ах ты мой ангелочек! Ну, Вероника, будь хорошей девочкой, скажи, где ты ударилась?

Александр прервал меня, сказав:

– Ну-ка, дайте мне ее.

Я молча передала ему ребенка, и Вероника затихла почти сразу же, как он взял ее на руки. Он что-то прошептал ей на ухо, прошелся с ней по комнате, и плач прекратился.

– Па, – сказала она просяще.

Александр понимающе кивнул ей.

– Будем кататься?

– Да, будем. Мне так хочется!

Я приказала няне увести Изабеллу. Чуть позже и Вероника была отправлена спать.

– Вы просто прирожденный отец, – сказала я Александру. – У вас талант.