Проклятие Владык - Валерия Чернованова

– Я тебе не только расскажу, но и покажу, – он повернулся к своим подчиненным. – Скоро рассвет. Пора начинать.

Но, как и любой злой гений, Владыка не мог устоять и не похвастаться собственным величием. Эмпат в маске попытался остановить его, но в ответ услышал несколько красноречивых фраз:

– Не бойся. Твоего имени я не открою. Хотя твои опасения излишни. Они все равно унесут нашу тайну в могилу. Братскую, – добавил он, расхохотавшись смехом сдвинувшегося шакала. – Ты хочешь знать, зачем я инсценировал свою смерть и что здесь происходит? Что ж, слушай…

Слушать я его не хотела, а вот потянуть время было нам на руку.

– С самого детства я восхищался своим предком Эротом. Больше ни один эмпат, ни до него, ни после, не решился на подобный подвиг.

Подвиг? Тоже мне – подвиг! Убить беспомощных детей, привязанных к столбам! Если бы это был действительно подвиг, сколько бы в мире развелось героев!

Однажды верный пес Шерэтта – Кенэт – нашел в архиве расшифрованный Эротом манускрипт. После его перевода и тщательного изучения маг понял, что Владыка допустил ошибку в переводе одного короткого предложения. И эта ошибка оказалась для него роковой.

«Эр энтум ар Ти нох дэр Лемэн эленох!» – он перевел так: «И смешается кровь эмпата с кровью эльфа и человека, и станет она началом новой эпохи Великих».

А нужно было тщательнее проверять символы и знаки ветхого драгонийского языка. На самом деле в манускрипте было сказано следующее: «И смешает кровь эмпата, эльфа и человека, и станет она началом новой эпохи Великих».

Казалось бы, разница невелика, но смысл совершенно иной.

– Эрот не понял, что в жертву нужно было принести троих: эмпата, эльфа и человека. Обряд прошел неверно и породил непредвиденные последствия.

– И ты решил принести в жертву родного сына? – голос Эдель задрожал от гнева.

– Ты не понимаешь! Уничтожив Дорриэна и других наследников Этары, я дам жизнь новой династии Владык. Династии совершенной и всесильной. Дорриэн никогда бы меня не поддержал! Он всегда был слишком слабым.

– Вы это уже говорили. Давайте дальше, – милостиво разрешила я продолжить рассказ.

Шерэтт вздернул в недоумении брови, но продолжил.

…Для того чтобы провести Обряд, нужно было собрать троих наследников вместе. Но как это сделать? Ни эльфы, ни люди не спешили в гости к правителю Темного королевства, а приглашение в Драгонию без особого повода вызвало бы ненужные подозрения. Особенно со стороны людей. Теора – расчетливая и умная правительница, она никогда бы не отпустила сына к вампирам без веских причин. А Седрик, если бы его дочь была приглашена, обязательно увязался бы следом и не отошел бы от нее ни на шаг.

Просчитав все ходы, Шерэтт придумал план, который могло породить только поистине больное воображение. Он решил отправиться в Нельвию с официальным визитом и… умереть. За несколько лет до этого Владыка встретился с Седриком и убедил того дать согласие на брак Солеи и Дорриэна.

Перед самым отъездом в Нельвию он взял с сына клятву, что тот женится на эльфийке и станет править Драгонией вместе с ней. Ничего не подозревающий Дор согласился. В принципе, ему было все равно, на ком жениться. До сих пор наследник Темного королевства не обращал особого внимания на девушек, полностью отдавая себя магии, учебе и развлечениям.

С Солеей все было решено. Она приедет за три недели до бракосочетания, и у Шерэтта будет достаточно времени, чтобы провести Обряд.

С Лориэном дело обстояло намного сложнее. Но тут сыграли на руку напряженные отношения между Драгонией и Нельвией. Шерэтт решил «умереть» в Геллионе.

Эмпат рассуждал так: два королевства всегда были на ножах, а после его смерти во дворце Теоры Дорриэн непременно объявит Нельвии войну. Захочет отомстить. Теоре ничего не останется, как отправить посланника мира к будущему Владыке. Сама она королевство не оставит. Без Зоррена ей не справиться (слишком часто люди восстают против своей правительницы!). А визит посланника может затянуться не на одну неделю. Следует учесть и время на дорогу. Поэтому остается кандидатура Лориэна. Сыну Теора доверяет. К тому же он парень смышленый и с детства приучен играть в политические игры.

Так все и шло, как было задумано. Шерэтт приехал в Геллион и через три дня умер. Для этого он принял сильнодействующее снотворное, благодаря которому его сердце на пятнадцать суток перестало биться. Один из телохранителей оставил на шее Владыки следы от металлической цепи.

Утром началась паника. Правитель Темного королевства убит. Теора сразу поняла, чем это может ей грозить. Она приказала молчать о найденном в крови эмпата лекарстве. И правильно сделала. Узнав о снотворном, Дорриэн тотчас бы объявил Нельвии войну. Однако в суматохе она забыла об охране Владыки. А охранников-то и надо было допросить в первую очередь. Но поздно. Телохранители скрылись в неизвестном направлении. Да это и понятно. В Драгонии их ждала бы позорная смерть, ведь они не защитили повелителя.

Шерэтта с почестями похоронили в усыпальнице Владык, откуда он в тот же день исчез. Вампир рассчитывал, что Дорриэн станет действовать сразу. Но принца грызли сомнения. Несмотря на все доводы Кенэта, он оттягивал принятие решения. Шерэтт нервничал. А вдруг сын так и не решится объявить людям войну? Тогда весь спектакль со смертью окажется напрасным. Наконец Дорриэн послал советника в Нельвию, чтобы тот припугнул Теору. Дело сдвинулось с мертвой точки! Теперь-то уж королева пошевелится и пошлет сына вместе с Воллэном в Драгонию. И даже если бы ее величество решила отправить в Темное королевство Зоррена вместо принца – у Шерэтта имелся план. Эмпат попросту дождался бы, пока советник покинет пределы Нельвии, а потом отправил Теоре поддельное письмо, написанное «рукой» Зоррена, в котором последний под каким-либо предлогом настойчиво просил бы ее величество отправить принца следом за ним в Драгонию. Зоррена Теора послушалась бы в любом случае и отпустила бы сына.

Дорриэн вспомнил (конечно, не без помощи Кенэта и старейшин!) о клятве, данной отцу, и поехал просить руки Солеи.

Владыка торжествовал. До начала новой эпохи остались считаные месяцы.

– Начало! Вот о чем они тогда говорили! – пробормотала я.

– Ты что-то сказала? – на минуту Шерэтт отвлекся, услышав мое бормотание.

– Не обращайте внимания. Я молюсь.

Я следила из-под опущенных ресниц за эмпатом в маске. Именно он говорил с Кенэтом на балу. Тогда его лицо скрывал капюшон, сейчас на нем была маска. Никаких примечательных черт в его внешности не было. Высокий, худощавый, с длинными темными волосами, собранными в хвост. Вот и все, что я могла о нем сказать. Кто он? Чего боится? Ведь, как сказал Шерэтт, мы все умрем и не сможем его раскрыть.