Обнаженное солнце (сборник) - Амброз Бирс

— Доброе утро, Гладия, — приветствовал ее Бэйли. — А зачем я был нужен вам?

— Я хотела извиниться за свое поведение во время нашего последнего разговора. Но мистер Оливау не знал, где вы находитесь.

Перед мысленным взором Бэйли промелькнула фигура Даниила, которого неусыпно стерегут всевидящие роботы, и он усмехнулся про себя.

— Ладно, примерно через полчаса я прибуду к вам.

— Да, конечно… то есть как “прибудете ко мне”? — испуганно воскликнула она.

— Я должен встретиться с вами лично, — решительно заявил Бэйли.

Глаза Гладии расширились от ужаса, ее пальцы впились в мягкий белый пластик подлокотников кресла.

— Зачем? — пролепетала она.

— Это совершенно необходимо. А пока скажите мне, кто работал с вашим мужем над созданием новых моделей роботов?

— Джотан Либиг, — сразу ответила Гладия, — он мой хороший друг.

— Неужели? — резко спросил Бэйли.

Гладия взглянула на него испуганно.

— Может быть, мне не следовало говорить этого? — тихо спросила она.

— Нет, почему же… особенно, если это правда.

— Я всегда боюсь сказать что-нибудь не то… что-нибудь такое, после чего люди решат, что… в общем, я хочу сказать, что очень тяжело, когда все вокруг уверены, что ты в чем-то виновата…

— Не надо расстраиваться, Гладия. Лучше скажите, каким образом этот Либиг оказался вашим другом?

— Я и сама не знаю. Он живет в соседнем со мной поместье. Мы с ним много беседуем и гуляем. Во всяком случае раньше… до… — она запнулась.

— Гуляете?

— Ах, я все время забываю, что вы — землянин. Конечно, каждый гуляет по своему поместью, но мы устанавливаем телеконтакт в движении, и нам кажется, что мы находимся рядом.

Вдруг она рассмеялась.

— Бедный Джотан, — пробормотала она сквозь смех.

— Почему “бедный”?

— Если бы мы оказались действительно рядом, я думаю, он бы умер от ужаса.

— Почему?

— Джотан в таких вопросах ужасно чувствителен. Он говорил мне, что уже с пяти лет перестал лично встречаться с людьми. Признавал только телеконтакты. Рикэн, — она запнулась, потом продолжала, — Рикэн, мой муж, раньше восхищался Джотаном. Рикэн говорил, что в нем видны черты человека будущего. А вы согласны с этим, Элиа?

— Я не являюсь авторитетом в данном вопросе, — сухо ответил Бэйли.

— В своем отвращении к личным встречам Джотан дошел до того, что наотрез отказался вступить в брак. Рикэн спорил с ним, доказывал, что его поведение антиобщественно, что его превосходные гены следует использовать в общем котле населения планеты. Но напрасно. Джотан не поддавался на уговоры.

— А разве он имеет право отказываться, если ему предписана женитьба?

— Не-ет, не совсем, — неуверенно ответила Гладия. — Но видите ли, Джотан — великий роботехник, а на Солярии такие люди ценятся. Но, кстати, Рикэн собирался прервать совместную работу с Джотаном. Незадолго до смерти он сказал мне, что Джотан — плохой солярианин.

— Вы не знаете, почему ваш муж вдруг начал считать Либига плохим солярианином? Возможно, из-за его нежелания вступить в брак?

— Рикэн всегда говорил, что брак — самое тяжелое испытание в жизни человека, но что через это испытание должен пройти каждый солярианин, если ему это предписано.

— Ну, а вы какого мнения?

— О чем, Элиа?

— Вы тоже считаете, что брак — самое тяжелое испытание в жизни человека?

Вся кровь отхлынула от лица Гладии. Ее голос был еле слышен, когда она пробормотала:

— Я никогда не думала о таких вещах.

— Вы говорили, что раньше часто гуляли с Либигом, ну, а теперь?

Гладия покачала головой.

— Нет, сейчас мы даже не беседуем, — грустно ответила она.

— После смерти вашего мужа?

— Нет, еще раньше.

— Возможно, ваш супруг был недоволен вашей дружбой с Либигом и приказал ему прекратить оказывать вам внимание?

Гладия изумленно взглянула на своего собеседника.

— С чего бы Рикэн стал приказывать? Разве Либиг не такой же правитель, как Дельмар, и должен выслушивать чьи-либо приказы?

Бэйли переменил тему разговора:

— Вот что, Гладия. Сейчас я должен поговорить с Либигом, потом я снова свяжусь с вами.

ЭЛИА БЭЙЛИ ВСТУПАЕТ В СПОР С РОБОТЕХНИКОМ

В установлении контакта с Либигом была некоторая задержка, и Бэйли, почувствовав голод, приказал роботу подать сандвичи и молоко. Сандвичи были в фабричной упаковке, молоко — в пластиковом контейнере. Бэйли, решив соблюдать осторожность, перед едой внимательно осмотрел печать на упаковке. Затем он медленно надкусил бутерброд и отпил глоток молока. Как будто все было в порядке… Но, — подумал он мрачно, — существуют яды без всякого запаха и вкуса, яды замедленного действия. Он отмахнулся от неприятных мыслей и приступил к еде. До сих пор, — думал он, — убийство или попытки убийства совершались весьма примитивными способами: удар по голове, отравленная стрела… К нему приблизился робот.

— Правитель доктор Либиг сказал, господин, чтобы вы вызвали его завтра. Сегодня он занят важными делами.

Бэйли вскочил так, что стул с грохотом покатился по полу.

— Скажи этому типу!.. — заорал он громовым голосом, но сразу осекся. Какой смысл кричать на робота? — Передай твоему господину, — заговорил Бэйли спокойно, — что я занят расследованием убийства его соотечественника и коллеги. Передай ему, что мне некогда ждать, пока он закончит свои дела. Передай ему также, что если в течение пяти минут он не появится передо мной на экране, то я сяду на самолет и меньше чем через полчаса нанесу ему личный визит. У меня есть на это специальное разрешение. Ты понял меня, парень? Личный визит, так и скажи.

Робот удалился, а Бэйли обратился к прерванной еде. Пять минут еще не истекло, а на Бэйли с экрана гневно взирал сам Либиг.

Он был худощавым человеком со странным отсутствующим и в то же время напряженным выражением темных глаз. Правое веко у него подергивалось в нервном тике. Сейчас его глаза сверкали, а лицо дрожало от негодования.

— Это вы — землянин? — спросил он.

— Я полицейский инспектор класса С-7. Меня зовут Элиа Бэйли. Прибыл с Земли для расследования обстоятельств убийства правителя Рикэна Дельмара. А как ваше имя?

— Я — доктор Джотан Либиг. Почему вы помешали мне работать?

— Я хочу задать вам несколько вопросов, доктор Либиг. Скажите, вы были близким другом покойного Рикэна Дельмара?

Рука Либига вдруг сжалась в кулак, и он поспешно встал со своего места. Пройдясь по комнате, он остановился и медленно, раздельно промолвил: