Трехсотлетняя война. Старая Республика - George Koba

вернулся. Пекло! Нужно бежать... Ай!» – он воскликнул от боли, крышка корпуса прищемил ему палец.

– Проклятая деталь! – выругался Гудроу. – Что смотришь?! Помоги мне! – гаркнул он на вуки.

Заалбар молча пошёл помогать ему и собственным руками поднял массивный энергоблок, Гудроу же залез под него и продолжил ремонтировать связь.

«Этот мохнатый мешок костей ещё может быть полезен. Нужно заметить, что гораздо лучше иметь себе такого друга, чем такого врага. Да и Джейкоб, можно сказать, не просто республиканец, – он перекусил провод зубами и, взяв паяльник, приварил его к корпусу. – С другой стороны, куда мне идти? У Дэвика я жил не лучше, а тем более после того, как крупно ему задолжал. Разве что сауны, которые там были… И твилечки, обслуживающие их...»

Закончив работу, Гудроу вылез и отряхнул руки от грязи.

– Команда! – произнёс он, когда вуки вернул на место энергоблок. Гудроу выставил кулак, чтобы вуки ударил по нему, но тот не понял.

– Ну же, бей. Это знак дружбы такой, это значит, что мы – команда!

Заалбар ударил его по кулаку и тот сморщился от боли.

– Ты сам сказал! – зарычал Зи, оправдываясь.

– Ладно, ещё научишься, – отмахнулся пилот.

⠀

Затем я пошёл дальше, блуждая в своих мыслях. Бастила была со мной рядом и согревала своим теплом, она видела и чувствовала мои эмоции, она словно была часть меня.

⠀

В соседней комнате тренировались фехтованию. Я обратил внимание, что там был Гаррум со своим учителем Тар'иилок. Твилечка учила забрака отражать удары, тот яростно пытался поймать её и пробить защиту.

– Найди внутри себя покой! – говорила она сдержанно.

Но ученик всё сильнее чувствовал ярость, битва заряжала его энергией, пробуждала злость. Его не взяли на войну и оставили на Дантуин, как какого-то юнлинга. Он думал о Джухани, и боль внутри подкрепляла ярость. А также в его мыслях вспыхивала Белайя, которую он словно любил и ненавидел.

⠀

Я попробовал её найти и узнать, куда пропала падаван после своей выходки. Блуждая по Анклаву, я нащупал слабый еле ощутимый отголосок боли, печали и тревоги. Пробираясь вглубь Анклава, я увидел Белайя, сидящую за колонной в одном из помещений на нижних ярусах. Я смог определить то место, где она была: там проходили похороны Джухани.

Сердце её было наполнено печалью и скорбью, она не переставая плакала и вспоминала об ушедшей подруге. Она не верила в то, что произошло, и продолжала отрицать случившееся. В памяти ей всплывали приятные образы, в которых она была близка с Джухани...

Белайя резко дернулась и огляделась по сторонам, как будто её кто-то мог заметить – она почувствовала моё присутствие. Тогда я поспешил уйти.

⠀

Я дошёл до своей спальни. Всё в ней было так, как я оставил. Затем я стал переходить из комнаты в комнату и в одной из них увидел Диисра. Историк сидел за своим рабочим столом и записывал Голокрон. Он рассказывал об истории Ревана и текущей жизни Ордена джедаев.

Неожиданно лицо его исказилось в ужасной гримасе. Он приложил руку к сердцу. Что-то было не так, это почувствовал и я. Будто тьма наступила, но затем резко исчезла.

Диисра поднялся с места и замер, на его лице застыли тяжелые мысли.

⠀

Болука я встретил в саду перед древом блба. Твилек прикованным взглядом смотрел в то место, где когда-то лежало тело Джухани. Я не смог определить его мыслей, но взгляд его был серьезен. К нему подошёл один из солдат Республики и доложил, что его ждут в штабе.

– В чём дело? – решил уточнить Болук.

– Есть новости с Орд-Мантелл. Транспортные корабли атаковал флот ситхов, который неожиданно вышел из гиперпространства. Есть потери, – ответил солдат.

⠀

– Похоже, что нечто неприятное случилось… – обратился я к Бастиле.

– Я знаю, – сухо ответила она. – Продолжай. Узнаем всё после тренировки…

⠀

Последние дни я почти не видел Миссию. Теперь она куда-то быстро собиралась по утру, а затем исчезала, и я не видел её до вечера или до следующего дня. Часто она казалась мне уставшей, будто после пробежки.

Я стал искать её по всему Анклаву, стараясь настроиться на её эмоции. Какое-то время мне не удавалось найти твилечку, я рассчитывал почувствовать печаль, горе или тоску. Но всегда слышал лишь отзвуки мыслей Белайя, которые доносились с нижних ярусов.

В своих поисках я столкнулся с Немо. Джедай обычно играл в пазаак, но в этот раз он был в своей комнате вместе с магистром Жаром Лестином.

– Не знаю, что на неё нашло, – говорил Немо. – Не похоже на неё. Моя ученица всегда была такая целеустремленная и сдержанная…

«Моя ученица?» – удивился я.

– Белайя переживает глубокое душевное потрясение, – отвечал Жар, своим неизменным голосом прокурора. – Ей нужен кто-то, кто смог бы объяснить, как правильно следует понимать свои чувства, – он внимательно посмотрел на Немо, тот засмущался.

– Я несколько раз пытался заговорить с ней, – оправдывался джедай, – но, мне кажется, что она избегает меня пуще других.

– Что тебе известно о связи Белайя и Джухани?