Сердце зимы - Максим Субботин

– Ну, полностью или нет – вопрос спорный, – улыбнулся Арэн, продолжая думать о своем. – А вот что меч не берет – враки. А не то бы тогда уж везде только одни дасирийцы и были, до самой шаймерской пустыни.

– Еще у нас говорят, что как только ваши младенцы-мальчики научаются ходить, их ставят на пол между мечом и мотыгой. И тем, кто выбирает мотыгу, тут же отнимают мужские причиндалы и определяют в скотоводы.

Арэн, как ни старался сдержаться, залился хохотом. Северянин озадаченно оглаживал бороду, и дасириец поспешил объяснить, что ничего такого в его землях нет. И всякий, кто не раб, может заниматься тем, что ему по душе – хоть скот разводить, хоть пашню возделывать, хоть с мечом упражняться.

– Если только воины будут девок оприходовать, тогда через десяток лет некому будет воевать, – снова хохотнул дасириец.

Берн разошелся улыбкой во все лицо.

– Шараши! – разнеслось вокруг громогласным эхом. – Шараши! Идут по наши души!

Дасириец и северянин переглянулись, разом обернулись к лесной полосе. Из-за деревьев действительно бежали. И выглядели беглецы так погано, что иногда краше в гроб кладут.

– Не стрелять!.. – раздался грубый гортанный крик. – Кто тут такой слепой?!

Арэн приложил руку к груди, желая показать Берну, что очень спешит, и бросился к тем, кого кто-то из северян принял за шарашей: Миаре, Банруту и нескольким воинам, ушедшим вместе с ними в расщелину Хеттских гор.

Он сграбастал обоих товарищей в охапку и еще долго бы не выпускал, не начни таремка шипеть и слать его к харстам в котел.

– За нами погоня! – выдохнула сразу, как смогла. – Шараши. Много. Будут здесь в течение получаса. И тролль, может, даже несколько. Мы нашли ошметки тролльей шкуры, если хотя бы один линяет, можно смело считать его за пятерых.

– Умеешь ты принести добрую весть, – усмехнулся Арэн и взял Миару за руку. – Идем, расскажешь все новому сьеру.

Таремка не упрямилась, пошла следом – ее прекрасное лицо попортили усталость, грязь, множество мелких царапин и кровоподтеков. Похоже, она действительно излазила по крайней мере половину пещер под горами. Впрочем, в одном Миара не изменила себе: вскинула голову и царственным жестом поправила то, что когда-то называлось прической.

Банрут хоть и старался держаться непринужденно, но был явно слаб. Его будто кто-то пожевал, но выплюнул. Арэн предложил ему помощь Мудрых, которых встретили во время вылазки в Яркию, но иджалец наотрез отказался, сославшись на собственные запасы и умения. Дасириец не стал настаивать, хотя упрямство товарища ему очень не понравилось.

«Надо бы держать тебя подальше от схватки…»

Северяне уже приняли своих. Женщины, посчитавшие мужей пропавшими и сейчас вновь их обретшие, рыдали и едва могли отцепиться от них. Но сильнее всех радовался толстяк-купец, уважаемый Мдараш ду-Даран. Арэн до сих пор удивлялся, насколько милостива судьба к торгашу. Кругом него гибнут люди, а ему хоть бы что. Разве его зеленый бархатный кафтан теперь больше походил на рваную мешковину, да куда-то делись золотые побрякушки. В остальном же таремец выглядел куда лучше уцелевших селян.

– Я говорила, что рада видеть тебя живым? – спросила Миара с улыбкой.

Арэн улыбку возвратил. Ему столько хотелось расспросить, столько рассказать, но приходилось сдерживаться. Тактические данные – прежде всего.

Они успели обговорить кое-какие детали с Берном, когда над лагерем пронесся громогласный воинственный клич северян.

Арэн резко обернулся и увидел, как воины Кельхейма расступаются, пропуская вперед оскалившегося волка-шамаи. Шамаи в зверином обличье ступал на задних лапах, вдвое превосходя мужчин ростом. Он зарычал, показав всем, чем собирается сражаться, – когти вышли из седого меха лап, с белых клыков потекла слюна.

Его крику отвечал сверху орел. Птица расправила крылья и парила над самим войском, точно главное знамя. А после воины расступились еще раз, пуская вперед Хани в сопровождении норенов и жрецов Скальда. Девчонка сидела на своей рогатой лошади, и косы ее шевелились, будто живые. Воители Северных земель встретили свою молодую правительницу громогласным ревом.

– Скальд нынче на нашей стороне! – торжествующе закричала Белая сьера – и голос ее звучал на удивление звонко, будто подхваченный и усиленный самим северным ветром. Лошадь под Хани громко заржала, воинственно закусила удила, показывая зубы. – Да будет с вами, славные защитники, его благословение!

Миара так и осталась стоять с раскрытым от удивления ртом. Арэн поймал себя на мысли, что наверняка мало чем отличается от нее. Нишан привел с собой не только помощь, но и ожившие сказания Северных земель.

Хани

Больше всего Хани боялась показать свой страх. Весь морской путь провела в сомнениях и тревогах – сможет ли, выстоит ли? Нет, она точно знала, что не сбежит, пусть даже сами харсты выберутся из огненных разломов в земле и потащат ее вниз. Но сможет ли повести за собой? Стать флагом, острием копья.

Только ступив на берег, она почувствовала легкое облегчение. Деревенские из Яркии, на лицах которых читались многие горести, небольшой горсткой ютились в пещере. Увидев корабли и саму Белую сьеру во главе воинства, люди приободрились. Привычные к суровому климату и постоянным набегам людоедов, северяне не страшились смерти, но предпочитали принять ее не только с оружием в руках, но и забрав с собой побольше врагов. Теперь у них такая возможность появилась.

Близнецы-шамаи взошли на ее корабль в Бероле, и до самого конца путешествия девушка не видела ни одного из братьев. Видела лишь, как орел разгонял широкими крылами хмурые тучи и яростно кидался на громадных рыбин, которые грозили потопить один за другим все драккары. Сейчас, глядя на птицеоборотня в небе, Хани горько улыбнулась. Хватит ли всем им удачи пережить это нашествие шарашей? Людоедов еще не было видно, но густой черный туман стремительно сгущался где-то за линией первых деревьев и выползал, выдавливался ближе к берегу.

Конница стояла позади лучников, готовая вступить в бой, как только смертоносный дождь проредит толпу шарашей. Кони беспокойно пряли ушами, когда донесся первый, еще далекий рык тролля.

«Помнишь, как я убил тролля?» – раздался рядом голос, такой знакомый и такой близкий, точно говоривший стоял позади нее, а не стал пеплом.

Рок.

Хани погладила лошадь между рогами, старясь ничем не выдавать свой страх вперемешку с печалью. И зачем пришел именно сейчас? Сколько дней молчал, сколько часов она провела наедине с паникой – и никто не пришел, никто не подал голоса. А теперь…

«Я встану позади тебя, моя верная файари, – говорил Рок, и Хани могла поклясться, что слышит, как призрачный друг потрясает топором. – Вместе погоним черных тварей туда, где им самое место!»