Ведьмы.Ру 3 - Екатерина Насута

Просёлочная дорога уходила во тьму. То ли строители по незнанию повредили какой-то кабель, то ли его повредили по знанию, но фонари не горели. Правда, в собственном доме Ульяны свет имелся, и вот в том, где жила тётка Марфа, окна тоже светились мягким жёлтым, но Ульяна решила подумать об этих странностях завтра. Сегодня же дорога была темна.

И пуста.

И хорошо.

— Верно ли я понял, что ты не испытываешь ко мне глубокой личной привязанности и сердечных чувств? — уточнил Василий.

— Глубокой — нет, — подумав, ответила Ульяна. — Точнее… знаешь, я к тебе привязалась, но подозреваю, что ты имеешь в виду другое.

— Я не слишком хорошо разбираюсь в эмоциях. Поэтому мне нужно объяснение.

— Мне бы тоже, но… знаешь, я всегда хотела брата. Такого, чтоб спокойный и надёжный, и проблемы умел решать. И… и Вась, я не хочу за тебя замуж.

В груди болезненно кольнуло.

— Но и не жалею о том, что мы познакомились. Ты замечательный… демон. И родной даже. В конце концов, почему бы и нет… ты друг. И почти родственник, если так-то. Но… это да, сложно. Если ты уйдёшь, я буду скучать.

Главное, что Мелецкий помалкивал, не спешил с комментариями.

— Когда-то давно отец и матушка ругались, — Василий нарушил тишину. — Часто. Много. Громко. И страшно. Всегда страшно. Порой рушились стены. И пламя было. И тьма. И многое иное… и когда я спрашивал, почему так, мне все говорили, что это от любви. От эмоций. Что эмоций много и они не всегда способны с ними справиться. И я подумал, что в таком случае от эмоций исходит лишь вред. Они алогичны. Не поддаются контролю. И причиняют боль. Маме было больно, когда он уходил. Как и ему. Но и вместе они находиться не могли. Или могли, но тогда всё вокруг гремело и рушилось.

— И ты решил, что тебе эмоции не нужны.

— Я очень сильно захотел их не испытывать.

— И начал использовать дыхательные практики?

— А ещё медитацию. Воспитывать сдержанность. Сперва у меня не слишком хорошо получалось. Но я старался. Хотя порой требовались немалые усилия, чтобы не поддаться. Но с каждым годом становилось легче. А когда мне исполнилось тринадцать, я… — он запнулся, но продолжил. — Оказался в одном месте, которое мне помогло.

— Это в каком же? — Мелецкий, конечно, не устоял.

— Там было много силы. И я смог воспользоваться ею, чтобы убрать то, что мне представлялось лишним.

— Ты тоже балбес, — заключил Данила.

— Да, — Василий не стал спорить. — Теперь я понимаю, что всё далеко не столь однозначно. Но следует отметить, что мои способности очень мне помогли. Я научился пользоваться разумом, и оказалось, что он тоже сила. Но теперь я не знаю, что делать дальше, — Василий потрогал рог. — Мне кажется, что у них разный угол наклона?

— Хочешь, потом померяем? Транспортиром. Или этим… штангенциркулем! Во! Уль, а чем рога меряют?

— Понятия не имею. Это не у меня. Это к ветеринарам, наверное.

— Почему?

— Ну а кому ещё нужно замерять чьи-то рога?

— Не, — Мелецкий потряс головой. — Не думаю, что ветеринары будут готовы принять у себя демона. Вась, извини, что перебил… мои тоже вечно ругались. Сколько себя помню. А потом мирились. И ходили оба такие довольные… а потом ругались. Но со временем ругани становилось больше и больше, а периодов, когда тишина и счастье, меньше.

— Так вот, в продолжение основной темы беседы. В настоящий момент времени я не уверен в правильности выбранного пути.

— Элька?

— Элеонора, — поправил Василий. — Мне нравится находится рядом с ней. А мысль о том, что кто-то способен причинить ей вред, вызывает ярость. И мне сложно справиться с этой яростью.

— Так… это и нормально.

— Я не знаю. Я не уверен. У меня не выходит думать в рациональном ключе. С точки зрения логики мне выгоднее настоять на исполнении договора, что даст доступ не только к миру, но и к источнику. Это поспособствует возвышению нашего рода…

— А по рогам? — Мелецкому идея не понравилась. — Между прочим, я тоже есть.

— Нюансы внутрибрачных отношений могут быть урегулированы в правовом поле. Более того, мы можем заключить дополнительный договор, который позволит мне завести гарем или хотя бы фаворитку.

— Ага… а Элька заведет своего фаворита. И будет у нас не большая дружная семья, а сплошной разврат и вызов общественной морали. Нет, я не согласен.

— Вот когда я думаю о наличии фаворита у моей фаворитки, мне хочется кого-нибудь убить, — признался Василий.

— Наконец, у тебя появились нормальные человеческие желания!

— Скорее демонические. В любом случае я осознаю возникновение конфликта между рациональной и эмоциональной сферами своей личности. И мне не хочется быть рациональным. Почему?

— Это любовь, Василий! — возвестил Данила.

— Это нарушение договора, — радости Василий, похоже, не испытывал. — И потому я пытаюсь понять, как выйти из данной ситуации. Единственное, что приходит в голову — это обратиться к отцу.

— Но тебе не хочется?

— Дело не в желании. Дело… скажем так, допустим, я сумею добиться его согласия и договор будет расторгнут. Во-первых, пострадает твоя мать, Ульяна. Как сторона, не выполнившая обязательства. В лучшем случае она утратит силу, которую, как мне кажется, продолжает использовать в том числе на поддержание своего существования. Во-вторых… мне выдвинут встречные условия. Не знаю, какие, но отец постарается сделать так, чтобы я вернулся.

— А ты не хочешь?

— Нет. Но… не во мне дело. Я не уверен, что Элеоноре понравится в мирах хаоса. Она очень упорядоченная женщина.

Прозвучало определённо похвалой, но несколько странноватой.

— А ещё я не уверен, что она в принципе захочет пойти за мной. Я готов сделать ей предложение. Я готов отстоять своё право на жизнь и на женщину, которая мне интересно, перед всеми…

На кончиках рогов появились огоньки. Тоже белесые, перламутровые.

Красивые до невозможности.

— Но… я не хочу её принуждать. Чтоб… чешутся!

— Растут! — Данька протянул руку, но получил по ней.

— Трогать чужие рога неприлично! Это позволительно только существам очень близким…

— Я второй жених твоей невесты! Куда уж ближе.

Василий пощупал.

— Всё-таки они несимметричны.

— И в этом своя прелесть, — Ульяна улыбнулась. Чужое сердце всё ещё билось, но звучало теперь приглушённо, да и та пакость внутри Ульяны затихла. — Вась, тут решать вам. Тебе и ей. И для начала надо её спросить. И да…

Раньше она бы ни за что не сказала бы это.

И в целом не рискнула бы возражать. Как возражать, когда договор? Долг? Обязательства? А теперь…

— Ты можешь вынудить меня к браку. Или вот твой отец.