Ричард Длинные Руки - фюрст - Гай Орловский

Я вскинул брови.

— Но разве у нас не прочный союз? Мне Его Величество Гиллеберд даже даровал земли непосредственно рядом с границей Армландии.

Он наклонил голову.

— Да-да, я знаю. Насколько мне известно, в тех землях все спокойно, на них никто не посягает. Король следит, чтобы вашим правам не было никаких обид и утеснений от соседних лордов.

Я сказал бодрым голосом:

— Прекрасно! А зачем новый договор?

Он прямо взглянул мне в глаза:

— Ваша светлость, вы продолжаете расширять свои владения здесь, за Хребтом. У вас такое сказочное побережье океана, это просто недостижимая мечта для нас, северян. Его Величество Гиллеберд уверен, что вам незачем возвращаться на север…

От его слов повеяло угрозой.

— Но Армландия, — произнес я, — это моя земля. Я — гроссграф!

Он покачал головой, все так же неотрывно глядя мне в лицо.

— Да, но вы фактически оставили ее. Там уже разгораются волнения, смута. Лорды начинают борьбу за власть…

— Начинают?

— Готовятся, — поправил себя он. — Но уже были отдельные стычки. Кроме того, усиленно закупается оружие, гарнизоны увеличены втрое, некоторые лорды уже мобилизуют простых крестьян и спешно обучают их держать в руках копья.

Я сказал сдавленным голосом:

— Это нехорошо. Но какое отношение это имеет к нашему договору?

— Прямое, — произнес он. — Его Величество король Гиллеберд берется утихомирить мятежников, а за этот благородный поступок вы уступите ему часть земель на севере. Совсем немного, ваша светлость, для короля больше нужен жест, чем сами земли. Зато мятежники притихнут по всей Армландии, ибо король изъявит готовность оккупировать ее всю, если бунтовщики продолжат бросать вызов вашей власти, сэр Ричард.

Сердце мое начало колотиться чаще и тревожнее, я криво усмехнулся.

— Его Величество намерен таким образом упрочить в Армландии именно мою власть?

— Конечно, — воскликнул он. — Мятеж против власти отвратителен! Мой король бросит на его подавление свои войска, ресурсы, повысит налоги, но бунты затихнут. А за эту услугу вы уступите всего лишь пятую часть Армландии…

Я ахнул:

— Пятую?

— Да, там очень неудобные для вас земли… неудобные для обороны. Болота, реки, совершенно нет дорог. Король избавит вас от головной боли, сэр Ричард.

— И будет возиться с нею сам?

Он примирительно улыбнулся.

— Те земли труднодоступны лишь со стороны остальной части Армландии. Но не со стороны королевства Турнедо. Более того, добавлю уже от себя… когда те земли войдут в состав Турнедо, то между нами и Армландией установится естественная граница в виде широкой реки и заболоченной земли. Весьма труднопроходимая граница. Что очень удобно для обеих сторон.

Череп мой раскалывался от вихря противоречивых мыслей, наконец я проговорил с трудом:

— Вы застали меня врасплох, ваша светлость… Я не могу ответить вот так сразу, хотя и понимаю справедливость доводов Его Величества Гиллеберда, который всегда отличался острым и прагматичным умом. Я хотел бы побывать в Армландии и лично поговорить с лордами приграничных земель… прежде чем… вы понимаете…

Он кивнул.

— Вы будете неприятно удивлены, ваша светлость, но практически все лорды северной части Армландии готовы принять покровительство моего короля. Как вы знаете, у нас твердая власть, народ богатеет, ремесла процветают, к лордам относятся уважительно, и никаких бунтов и мятежей!

— Завидую вашему королю, — сказал я искренне, и он эту искренность ощутил. — У меня здесь то и дело заговоры. Но я прибуду в самое ближайшее время, сэр Шёнхаузен. Уверяю вас, мы сможем с Его Величеством найти общий язык и договориться на некой общей основе.

Едва за ним закрылась дверь, я ударил в ярости кулаком с такой силой, что расшиб пальцы. Боль не отрезвила, в глазах красная пелена, из горла звериное рычание, я сипел, стонал, выл и хрипел, как осатаневший пес на крепкой цепи.

Вот что имел в виду Кейдан! А теперь я сказал, что срочно поеду улаживать приграничный спор с королем Гиллебердом, а для этого нужно покинуть Сен-Мари, проехать всю Армландию и встретиться на границе для переговоров…

И получится, что я покинул Сен-Мари, как и потребовал Кейдан!

Но если Гиллеберд не явится? Все козыри на его стороне, может потребовать, чтобы я прибыл в его столицу, а там буду в его власти, с пленником вести переговоры ах как удобно!

— Какие же сволочи, — проревел я в ярости, — сговорились, легитимные сволочи?.. Король королю против узурпатора?..

Сэр Жерар заглянул обеспокоенно.

— Ваша светлость?

Я крикнул:

— Созвать Совет! Живо!

Пришли сэр Растер, барон Альбрехт, сэр Жерар, барон Эйц, граф Готар, еще несколько видных лордов, с чьим мнением принято считаться, временно заменяют графа Ришара и других деятелей, сейчас усмиряющих Гандерсгейм.

Барон Альбрехт сказал раздраженным тоном:

— Что тут решать? Все короли хотели бы восстановить Кейдана на престоле, так как это задевает их интересы. Дескать, никто и никогда не смеет посягать на власть легитимного короля! Надо думать, как не позволить им это сделать.

— Я не первый свергатель на свете, — возразил я. — Как-то другим это удастся?

Сэр Растер громыхнул так, что все невольно пригнулись:

— Пока Кейдан жив, заговоры неизбежны.

Барон Альбрехт сказал зло:

— У них получится не больше, чем уже получилось!

— Дай-то Господь, — буркнул сэр Растер. — Ваша светлость, нужно с этим как-то кончать.

Я поинтересовался яростно:

— Как?

Растер выкатил глаза, что за глупый вопрос, за него ответил негромко и терпеливо барон Альбрехт:

— Ваша светлость, кровавая борьба за трон — привычное дело. Но вам удалось сместить короля Кейдана без длительной гражданской войны, когда гибнут сотни тысяч людей, села и города горят, страна пустеет, и только вороны жиреют на трупах…

— Разве я его сместил?

— Сместили, — сказал он настойчиво. — Пусть это еще и не признано вслух, но все понимают, что Кейдан фактически уже не король. К тому же вы не просто захватили власть… у вас есть право не только меча, но и справедливости. Народ снова повернут в сторону Церкви, вы объединили королевство, торговцы ходят как в Брабант, так и в Ундерленды… а тут еще и Гандерсгейм практически наш!

— И что?

Он запнулся, но на него смотрят все, и он выпрямился с достоинством.

— Полагаю, — произнес он ясным, как чистый прозрачный лед, голосом, — король Кейдан должен умереть. Бывший король.