Квест для демиурга (СИ) - Дина Полоскова

— Что ты сделала тогда? — забыв добавить свое обычное 'женщина', увлеченно спросил Ортор.

— Я стала нечаянной свидетельницей его несправедливого суда, — пробормотала Ая, — И не смогла не помочь одной несчастной женщине, вдове, и двум ее дочерям, совсем еще детям. Им всем троим грозило бесчестье. Женщина должна была стать рабыней одного жирного облезлого хорька, а девочки — ублажать этого ужасного карлика. Я дала им покровительство храма. Не знаю сейчас, что было лучше для них, — сокрушенно закончила она.

— Они обладали магическим потенциалом?

Ая покачала головой.

— Одна из жриц сказала мне тогда, что нет.

— Значит, им ничего не угрожает в храме черных женщин. Они стали служанками, но это лучше, чем рабство.

— Если их не увели с собой воины твоего народа, — невесело улыбнулась девушка.

— Это не самая худшая участь для женщины, — улыбнулся Ортор, — Стать подругой вольного всадника — большая честь.

— Значит, я должна гордиться своим положением? — спросила Ая и тут же прикусила язык. 'Да вырвут когда‑нибудь тролли мой поганый язык! Вот что я вечно лезу на рожон! Зачем лишний раз напомнила этому дикарю о его власти надо мной!' Но, вопреки ее ожиданиям, воин расхохотался.

— Если честно, я и сам пока не решил, что с тобой делать, — доверительно сообщил он, — Но ты не закончила своего рассказа, Продолжай. Ты спасла женщин от рабства, и что тебе сказала тогда главная черная жрица?

— Она сказала, что в ночь равноденствия я открою огромный портал… — прошептала Ая.

— Что? Что еще она сказала тебе?

— А еще она сказала, что я залью эту землю кровью кентавров… Или что‑то в этом роде…

— А что ответила ей ты?!

— Я ничего ей не ответила, Ортор! — Ая с вызовом уставилась на светлого орка, — Я уже тогда знала, что убегу! Убегу из Лонга!

— И куда ты собралась бежать?

Но светлому орку не суждено было знать, куда собиралась бежать его новоиспеченная подруга из обители черных жриц, вознамерившихся воспользоваться силой этой рыжей девочки, которая, похоже, не врала, но и не понимала, зачем именно так сильно оказалась нужна этому храму. Ортор внезапно заметил, что мышцы его тела странным образом расслабились, растекаясь, как кисель, и, как бы он ни старался вымолвить хотя бы слово — его тело внезапно перестало его слушаться. С негодованием он уставился на свою медноволосую подругу — неужели все это было вранье, только лишь с той целью, чтобы усыпить его бдительность и околдовать? Но ее изумленный вид говорил об обратном. А когда она поняла, что что‑то не так, она действительно перепугалась, и, несмело приподнявшись, протянула тонкую белую руку, в попытках его растормошить. Увы, Ортор чувствовал ее прикосновение, более того, его чувствительность внезапно усилилась в разы, но он по–прежнему не мог пошевелить и пальцем.

Внезапно появившийся черный силуэт во входе походного шатра заставил Аю зажмуриться и завизжать от ужаса, а орка только гневно сверкнуть глазами, тяжело переживая собственное бессилие.

Ая прекратила визжать также неожиданно, как и начала. Потому что в шатер на этот раз забралась Миила.

Глава 36

Не смотря на полумрак шатра, Ая не могла не отметить, что чернокожая Миила заметно похорошела за те дни, что Ая провела у орков. Ее темно–лиловая кожа так и лучилась здоровьем и свежестью, женщина утратила свою неестественную, болезненную худобу, оставаясь впрочем гибкой и стройной, как пантеры, живущие в джунглях на объемных изображениях от магических кристаллов, хранящих учебники Аи, оставшиеся дома. Сейчас Миила была одновременно стройной и сочной, в ее движениях, наполненных редко кому присущей звериной грацией, ощущалась скрытая сила. Одета она была в черное — обтягивающую безрукавку и узкие эластичные брюки, не сковывающие движения, видимо для того, чтобы лучше теряться на фоне ночного пространства. Только все это было зря — плечи, запястья и щиколотки вампиреллы по–прежнему украшали многочисленные браслеты, сверкающие в темноте. Приглядевшись магическим зрением повнимательнее, Ая заметила, что руки и ноги Миилы опутывает искусно сплетенное заклинание тишины, видимо для того, чтобы поглотить звуки бренчания ее украшений, неизменно сопровождавшие ее на корабле и в Лонге, в доме черных жриц.

Миила взглянула на Аю и удовлетворенно выдохнула:

— Успела, — сообщила она Ае, тепло улыбнувшись девушке, и белоснежная улыбка окрасила ее темное лицо, показав Ае, что оказывается, у нее есть ямочки на щеках. 'Бедняжка, — успела подумать Ая, как все‑таки она была худа на корабле!'

— Куда успела? — ошарашенно спросила она вслух на автомате. Ая уже совершенно не ощущала страха. Более того, присутствие кого‑то знакомого, пусть и вампира, совершенно успокоило ее. Ая отчего‑то знала, что Миила не сделает ей ничего плохого — не она ли носилась с ней в Лонге, как с писаной торбой, обучая тем сторонам азов магии, которые намеренно скрывали от нее лерра Аида и остальные ритуальные жрицы? Да, они не общались на доверительные темы, Миила всегда уходила от разговора, начиная коверкать свою речь, как на корабле, если полуэльфийке вдруг вздумывалось начать задавать ей вопросы на личные темы. Но Ая уже тогда знала, что так говорили в глубокой древности, и вампирелла можно сказать, просто переходила на свой родной язык, не желая обсуждать то, что кому‑то, по ее мнению, знать не следовало. И тогда, в свой первый день в Лонге, когда лерра Аида провела специальный ритуал по снятию с сознания своей новой жрицы–проводника эмоционально–психических блоков, которые помешали бы ей в работе, тогда, когда она видела свою маму, Мику, как живую, в первый и в последний раз в жизни обнимала ее и плакала у нее на груди — именно Миилу она избрала заместительницей своей мамы! А вампирелла тогда гладила ее по волосам и прижимала к себе, и делала это не просто с холодным равнодушием, а самым настоящим, живым участием! Нет, Ая не могла ошибаться в Мииле и она расквасит нос любому, кто посмеет обидеть черную вампиреллу! Ая действительно была рада видеть Миилу сейчас, после стольких дней разлуки — как же она соскучилась и волновалась за нее!

Почувствовав волнами исходящую от Миилы уверенность и безопасность, Ая сделала то, что не сделала бы никогда в другой ситуации, — все‑таки она слегка робела перед черным вампиром. Но сегодняшний день принес ей столько страхов и переживаний, что в следующую минуту Ая просто с визгом радости бросилась Мииле на шею, грозя задушить ее в объятиях.

— Миила! Миила! Дорогая! Ты пришла! Ты жива! Как же я волновалась за тебя, как же я тебе рада! — сбивчиво бормотала она, тормоша и целуя Миилу, как старую добрую подругу.