MCM - Алессандро Надзари

— Делаете намёк потому, что пока не нашли однозначного решения, но знаете, как можете его заполучить в удобный момент?

— Инсинуация. Сколь фамильярная, столь же и грубая.

— Примите мои извинения. Хорошо, возвратимся к вопросу, заданному вами. Придётся убедить Отель-де-Вилль или Инженерный корпус инициировать расследование деятельности «Œilcéan». Запустить в газетах серию предупреждающих материалов о ненадёжности и опасности — без упоминания X-лучей — устанавливаемого этой фирмой светового оборудования. И всё в таком духе. Кампания очернения. Небезосновательного. И расчёт на нежелание подвергать предприятие риску. Доверимся профессиональной, — прозвучало это брезгливым фырчанием, — рекомендации Мартина.

— Кстати, а где он?

— Нечленораздельно поразмышлял вслух по поводу колб, почему, как и с чего бы вдруг вообще заподозрили Бэзи, заказе, контейнерах, финиках… нет… пении… феях… не знаю, — сдалась Селестина, — и ушёл слать телеграммы. Пойди его пойми иной раз.

— Не хотелось бы начинать без него. Может, пока расскажете, почему выбрали работу в Директорате?

— «Выбрали», а-ха-ха! — прыснули единодушно Селестина и Саржа, немало смутив Михаила, а Селестина продолжила: — Да нас из сиротского приюта забрали, как и многих других в Директорате. «Дети Двадцати округов, что послужат им». Мы можем лишь решить, делать это добросовестно или нет, противиться тому или нет. Миноры вот решают неправильно. У кого, не сомневаюсь, был выбор, так это у Анри и Мартина: последовать примеру Туллио Эрмиля и Андреа Сперелли с их окружением, продолжить карьеры своих отцов, пойти им же наперекор, стать агентами короны — это лишь то, что я по своему скудоумию и блёклой фантазии могу назвать вот так сразу. Ну какая бы судьба меня ждала без Директората? В лучшем случае — Клотильды из «Доктора Паскаля» или Денизы из «Дамского счастья». Про Саржу молчу, у него не было бы даже драмы.

— М-да, сплошные мрак и прямота. Не задалась бы и кривая преступной карьеры. Ну, а вы сами, Михаил? Богатый у вас был выбор?

— На грани, по чести говоря, но с вашим положением не сравнить. Виноват. Мне казалось, что… Теперь даже не знаю… Простите, что спросил.

— Нет нужды. Просто для нас двоих это больная тема. Зато вот Сёриз взяли из семьи. Расскажешь Михаилу о директоратовском образовании?

— Возможно, позже: Мартин возвращается, — выставила она ножку на балкончик, — О-о, он ещё и в бакалею зашёл! Как знал, что кое-кто отказался от завтрака и начнёт кидаться на добропорядочных людей. Ай!

— Ай!

— Ай! Прекрати, здесь приличное общество!

— Ай! К-хм, великодушно простите, жантильомы.

— Кажется, я что-то пропустил.

— Ничего такого. Но вот пропустить по чашечке кофе не помешает. Я пока разверну карты. И, прошу, не оставьте на них пятен или крошек.

Михаил отвернул крышку тубуса и его содержимым замащивал передвинутый в центр комнаты столик, не единожды избранный местом дуэли тех самых копья и щита. То были два десятка фотографических снимков, которые Михаил старался расположить в определённом порядке, выстраивая их в общую карту — карту Двадцати округов. Было в этих снимках что-то необычное, но потому они и стали причиной их встречи, разве нет?

— Масштабнее Надара, но композиция выдаёт сугубо техническое назначение.

— Так и есть. Возможно, кто-то из вас заметил, что в последнее время дирижабли стали отклоняться от старых маршрутов и охватывать новые территории. И кто-то наверняка счёл это пропагандистским или рекламным ходом. От подобного отношения, конечно, не избавиться, однако маршруты выстраивались с утилитарной целью: сделать подобные снимки.

— Вроде бы, особенно не отличаются от обычных, разве что с резкостью и контрастностью проблемы.

— И это не из-за движения. Хм… Какая-то новая оптика или эксперименты с фотоэмульсией?

— Направление мысли верное: опыты с барий-натрий-силикатным стеклом с оксидом никеля. Мы искали средство визуализации рёнтгеновских лучей, но они лежат вне диапазона, улавливаемого материалами с традиционными составами. Мы прониклись духом этого города и решили размышлять от противного и абсурдного. Кто-то вспомнил, что солнечное затмение рекомендуется рассматривать через закопчённое стекло, а хоть бы целлулоидную плёнку. Так почему бы не попробовать что-то похожее? Разумеется, не столь примитивное. Недели подбора химического состава — и вот, тёмное стекло, практически непроницаемое в видимом спектре.

— Но улавливающее то, что лежит за ним.

— Именно. Причём мы не сразу поняли, что улавливающее — по обе его стороны. А вернее, преимущественно с той, о которой изначально и не помышляли. Вдумайтесь! Гершель сто лет назад открыл в преломлении излучение, лежащее за красным спектром и более других нагревшее измерительный термометр, а только сейчас мы получили способ массово фиксировать его на плёнке, вычленять и использовать.

— В нынешней ситуации мы, — указал Саржа на себя и «кузин», — можем представить, к чему оно — хоть бы и для проверки, не работают ли X-лампы на улицах, хотя, как вы и сказали, для этих целей оно неэффективно. Однако вам-то оно зачем понадобилось? А-а, намерены с его помощью выстроить невидимую и неуловимую без специальных инструментов линию связи?

— А вы всё о своём.

— Кажется, я понимаю. Михаил, — протянул Мартин кисть для рукопожатия, — могу вас поздравить: теперь ни одно сражение не должно начинаться без корректировки тактики на основе анализа подобных снимков. Не будете любезны повторить, какой у стекла сплав? Нет? Так и быть. Прошу всех, приглядитесь, — откуда-то с полки достал он лупу и подал Селестине. «Всё, это уже бессознательное».

— Люди, автомобили и здания. Они светлее дорожного покрытия и листвы, чётче более тёмных областей.

— Как бы нам это пригодилось в ту субботу!

— Разве что будь в запасе в два раза больше времени. Ах, да, насчёт времени. И сотен глаз. Когда мы начали обрабатывать первую партию снимков, то заметили нечто, что до сих пор ускользает от вашего внимания. Да, конечно, мы и сами блуждали в догадках: не банальный ли это засвет ли это плёнки от бликов металлических крыш? Однако свершившись с картой и собственными воспоминаниями о тех местах поняли, что, в частности, сухой неотполированный камень так бликовать не может. Более того, в рамках эксперимента мы сделали снимки некоторых местностей под другими углами — и получили те же осветлённые зоны, которые и на крышах дислоцировать было проблематично. Вот, полюбуйтесь, к примеру, на эти.

— Какое тёмное небо, — всматривалась Селестина в добавочную партию снимков, — и какие белёсые на его фоне строения.

— А теперь вспомните: Алоиз упомянул о жаре и умбрэнергии. И могу подтвердить: это не нагрев за день, интенсивность коррелирует с движением Луны. Разумеется, этим объяснением я не делился с сослуживцами. Себе дороже.

— Проклятье! — чертыхался Саржа. — Но это всё вне районов компенсационных резервуаров.

— Да нет, — нахмурилась Сёриз, — некоторые, извини за выражение, их щекочут.

— И правда. И это точно области застоя умбрэнергии, которые мы в штабе не видим.

— Ваши резервуары тоже оказалось несложно найти. И даже заключить, что вы их, в отличие от водных, стараетесь держать пустыми. Более того, рискну предположить, что Директорат воспользовался старыми гипсовыми и известняковыми карьерами и шахтами. Бют-Шомон, например, и ещё один маленький зелёный кусочек восточнее него у фортифа. Можно понять, почему парковая зона, но остальные локации не могут этим похвастать. В двенадцатом округе в квартале Бель-Эр у вас пара резервуаров в Пикпю и Бель-Эр. А вокруг Монмартра и вовсе будто кольцо. Вы там устраиваете умбрэнергии карусель? Шутка, шутка. Тринадцатый и четырнадцатый округа практически целиком суть умбрэнергетический бассейн. Жить там во время прилива, полагаю, совсем не весело, хотя, насколько понимаю, для тех районов суматошность и страдания — нормальное явление. Не подумайте, не обвиняю, просто делаю допущение. Территории Сальпетриер это тоже коснулось. Так, что ещё? Примыкающий к Люксембургскому саду с запада ещё вот участочек, снова парк близ бульвара Лефевр… Хотел бы знать, как поют там птицы и как звучат брошенные в местный пруд камушки… И мы подобрались к моему любимому, — с усилием ткнул он в снимок, нарушив собственное правило об отметинах, — восточной части Трокадеро, где павильоны Трансвааля, Китая и России. Об остальных в восьмом и шестнадцатом округах уж умолчу.

— Не вижу повода для извинений, если вы об этом. Закладывалась возможность гашения демонстраций и беспорядков в защиту или обвинение, обострённых всплеском умбрэнергии. Уж это-то вы должны оценить. Пока не понадобилось, но кто знает? В свою очередь также умолчу — но уже об архитектонике вашего Павильона. К промышленным конструкциям у нас особое отношение.