Фантастика 2009: Выпуск 2. Змеи Хроноса - Николай Науменко

Генерал с висящими как у старого пса щеками и с крохотными глазками, спрятанными за черными роговыми очками, перебирал папки с уголовными делами и на перспективных в финансовом смысле ставил галочки жирным красным карандашом. Приоткрылась обитая дерматином дверь, и в кабинет скользнула Ангелина.

– Ибрагим Иванович, к вам дама с птичкой, – едва слышно прошептала она.

– С кем? – изумился начальник управления.

Секретарша хотела что-то объяснить, но не успела. Дверь широко распахнулась и в кабинет прошествовала Виолета Макаровна. На ее правом плече уютно расположилась фантомная ворона. В руке дама со шрамом несла целлофановый пакет, на котором был изображен певец Киркоров. Она оглядела кабинет, села в кресло, предназначенное для вызванных «на ковер» подчиненных, отодвинула на столе перед собой папки с галочками и на расчищенное место аккуратно поместила пакет и снятую с головы белую панамку.

– Вы что, гражданка? Ты зачем здесь?

Лицо генерала налилось нездоровым багрянцем.

– Я смотрю, у вас в управлении освободилась вакансия. Увы, все мы смертны. И простые людишки, и значимые. Вот так живешь-живешь, и вдруг – бац! – инфарктик, – грустно, с сочувственным вздохом произнесла посетительница.

– Какая вакансия? Ты чего? Ничего у нас не освободилось.

– Как же не освободилась, когда освободилась, – громко возмутилась ворона. – В предбаннике венок с лентами валяется, на стене рожа в черной рамке висит. Ты что же это врешь интеллигентным барышням? Ну-ка убери палец с кнопки! Я те давану, сучий потрох! Мы к нему по-хорошему, с душевным разговором, а он охрану норовит. Убери, сказано, палец с кнопки и сиди смирно.

Багрянец с лица генерала сошел, он побледнел, и в его блеклых глазках за толстыми линзами запрыгал страх.

– Ну да. Третьего дня скончался генерал Дуев Денис Денисович, – пролепетал он. – Завтра похороны.

– А отчего он окочурился? – ехидно спросила черная птица.

– Ну, откуда же я могу знать подробности? – замотал щеками генерал. – Скоропостижно. «Скорая» не успела.

– Опять заливает, – сообщила птица даме. – Вместе с покойничком пили, и так надрались, что про «Скорую» энтот и не вспомнил. Как-то я не в восторге от ентого брехуна. Может, ему бельма повыклевывать? Я энто мигом.

– Нет-нет, это не гуманно, – после некоторого колебания запретила наказание Виолета Макаровна. – Сама подумай, как он слепенький будет управлять коллективом такого важного учреждения?

– Приспособится. Все одно он ни хрена, кроме денег, не видит, а стакан с водкой найдет по запаху.

Ворона спрыгнула с плеча дамы на стол, походила по папкам с уголовными делами, вглядываясь в них желтым глазом и приговаривая: «Ох, люди, люди. Люди, человеки». Потом почти без раздражения сказала хозяину кабинета:

– Это ты, стало быть, отбираешь, которые для шантажа годятся. Никак угомониться не можешь? Жадность душит? Знавала я одного, много круче тебя был и тоже золотишко любил. Все ему было мало. А чем кончилось? Хрясть, и насквозь! Ох, люди, люди. Зачем тебе деньги-то? Сердце чуть трепыхается, печенка дрянь, вся требуха прогнила. Ну и зачем тебе нужен энтот шантаж?

Просверленный глазом черной птицы, генерал прижал пухлую ладонь к орденским планкам на животе, пробормотал:

– Так, не один я.

– Это он на секретаршу намекает. Ангелиной звать, – сказала ворона.

Виолета Макаровна иронически ухмыльнулась и покачала головой.

– Видела я ее у старухи. Приезжала к нам на свалку с этим своим генералом. Бойкая бабенка. Она еще и с сержантом развлекается, когда этому недосуг. Мент наш триумвиратный рассказывал.

– Треугольник, стало быть, у них любовный. Ах, люди, люди. Значит, ты для нее и сержанта подличаешь? – спросила хозяина кабинета ворона.

Начальник управления, совершенно потерявшись, уставился на посетительницу.

– Почему треугольник? Какой еще сержант?

– Сержант? Твой доверенный сержант. Но это уж вы без меня. Я к тебе по делу, гражданин начальник. Человека нужно из сибирской колонии вызволить. Сможешь?

– Ангелина? Чей доверенный? Почему сержант? – бессмысленно забормотал генерал.

– Очнись, Отелло! – прикрикнула на хозяина кабинета ворона. – К тебе пришли не делишки твои амурные обсуждать, а по делу. Понял, нет?

По делу. Мужика из строгой колонии сможешь вытащить?

– Мужика? Какого мужика? Из колонии? Нет! – опасливо глядя на прыгающую по столу птицу, проговорил генерал.

– Нужно, Ибрагим Иванович. Нужно! – веско произнесла Виолета Макаровна.

Генерал снова прижал руку к иконостасу орденов.

– Не властен. Колонии не в моем управлении.

– Сажать властен, а вызволять не властен? – удивилась птица. – Ты уж расстарайся, голубок, если…

Виолета Макаровна сделала вороне знак, и та замолчала.

– Загляните, генерал, в пакетик!

Генерал испуганно вздрогнул и отпрянул от стола.

– Зачем это?

– Загляни, джигит! – приказала ворона.

Генерал вжался в кресло, с ужасом глядя на портрет Киркорова.

Виолета Макаровна вздохнула и вывалила из пакета на стол золотого кота.

– Семнадцатый век. Червонное золото. Больше трех килограммов. Это аванс. У него есть подружка с очень милой мордочкой.

– Мерзкой, – едва слышно проворчала ворона. – Ничего более отвратительного, чем кошачья рожа, не видывала.

В кабинете начальника управления наступила тишина. Хозяин кабинета с полминуты неотрывно смотрел на кота, затем схватил его и зубами вцепился ему в лапу.

– Господи! – прошептала дама со шрамом.

– Проверяет золото, – пояснила кинжальный выпад генерала ворона.

– Напишите, гражданка, фамилию осужденного, – хрипло произнес хозяин кабинета.

– Это ты мне? – удивилась птица.

– Фамилию напишите и через неделю приносите кошечку.

Ворона схватила лапой красный карандаш и клювом придвинула к себе папку с жирной галочкой.

– А вы и писать сподобились? – гадко залебезил генерал. Золотой кот круто изменил его отношение к нежданным посетителям.

– А как же. Учили. Ластики, буквари, глобусы. Мама мыла раму. Чья мама? Какую, блин, раму? На хрена ее мыть? Ох, люди, люди, – ворчала птица, каллиграфически выводя на чьем-то уголовном деле трудную фамилию анархо-синдикалиста.

Василий Терентьевич Якуб-Мазепа при свете тусклого ночника разглядывал иллюстрацию романа о капитане Бладе. Гравюра завораживала. На ней пираты брали на абордаж испанский галеон. Звенели клинки, гремели залпы пушек и аркебуз, трещали ломающиеся снасти, вопили и стонали сражающиеся, остро пахло пороховой гарью.