Obscure - So..The End

париться о нем. Только предупреждаю, вряд ли ты после увиденного можешь относиться ко мне, как и прежде.

— Что? — нахмурилась Гермиона.

— Так что выбор за тобой. Можем обойтись и без моих воспоминаний, а можем посмотреть.

Глава 29 Линия Жизни III

— Неужели всё настолько ужасно? — её полный сопереживания взгляд уперся мне в глаза.

Похоже Гермиона по-прежнему лелеяла надежду на то, что я, как всегда, всё иронизирую или сарказмирую… Хм, есть ли такое слово? В общем — я снова отвлеклась. Знаете, постоянно слышать посторонние голоса оставили на мне свой отпечаток. Так что, не удивляйтесь, если я внезапно начну думать совершенно о другом посреди каждого разговора.

Возвращаясь к Гермионе — любой бы мог сказать, что все мои нагнетающие жуткие слова о самой себе и о собственном прошлом — это всего лишь моя жалкая попытка отвертеться. Не могу сказать, что в этих словах нет смысла, однако реальность всё же куда страшнее. Просто стоить помнить — я не всегда могла контролировать себя и свою «магию». Мда уж, как будто сейчас контролирую…

— Ты точно хочешь узнать, Гермиона? — повторила я. — Подумай как следует.

— Я хочу, Элейн, — вдруг выдала Элси.

— Эльсерафи, с тобой у нас будет много времени, чтобы вдоволь пообщаться. Я на тебя рассчитываю. Кстати, соседи твои не шумят?

— Ах… Хорошо, — отозвалась она. — Нет, ничего такого, — поправляя свои наушники, ответила Эльси.

— Вот и славно.

Гермиона ненадолго ушла в молчанку во время моего общения с Эльси. Любопытно, она как-то быстро свыклась с тем, что в моей голове есть несколько личностей. Это, знаете ли, странно. Или у магов подобное в порядке вещей? Ладно, неважно. Спустя несколько минут обдумывания, она приняла про себя некое решение и уверенно кивнула. Её взгляд вернулся ко мне и горел уверенностью.

— Ну ладно, моё дело предупредить, — пожала я плечами. — Посмотрим, что там у меня в закромах памяти. Сразу скажу, с памятью у меня всегда всё было не слишком радужно. Так что, всё может быть весьма обрывисто и вообще непонятно.

Такс… А как тут транслировать память? Ээ? Хм…

Наша «комната» долго перестраивалась на нужный, скажем так, канал вещания. Уловив мои мысленные приказы, она вроде бы нашла нужный разум — на экране возникла черная стена. Ну, самая привычная для меня среда обитания, да? Темнота постепенно рассеялась, окуная нас в мрачную тесную комнату, похожую скорее на темницу. От увиденного так и веяло холодом и гнетущим чувством безысходности и одиночества. Ничем не примечательная комнатка с тусклым светом с единственного окна выглядела заброшенной. На заржавевшей кровати с пожелтевшими матрасами сидела маленькая девочка с длинными черными волосами. Она прижимала свои уши ладошками и безмолвно кричала в пустоту.

Эм… Я чего-то не смогла точно сказать, откуда это воспоминание. Тут мне вроде бы семь или шесть. А значит, это мой самый первый приют — муниципальный приют Лондона номер какой-то. Не самое милое местечко. Мучения девочки не сопровождались никакими звуками.

— Кажется, тебе больно… — услышала рядом взволнованный комментарий Гермионы.

Девочка на экране прекратила кричать и вскоре опустила ручки с головы. Но звуков все равно не было. Мы сидели в абсолютной тишине и смотрели старое немое кино. Главная героиня фильма поднялась на ноги и прошагала до дверей. Её рука остановилась около дверного косяка, а другой рукой она снова схватилась за голову от боли. В этот раз девочка не упала, она собрала свою ладошку в кулак и резко взмахнула ей в сторону кровати. Ржавую мебель с силой откинуло к стене. Странность произошедшего никак не смутило девочку. Она как ни в чем не бывало собрала свои растрепанные черные локоны в одну косичку и вышла из комнаты. Странный фрагмент памяти прервался с закрытием двери и вроде бы появился звук: на шум кто-то явно прибежал.

— Даже не спрашивай. Я этого не помню, — встретилась с вопрошающими глазами Гермионы.

— Ну, пока ничего страшного, — успокаивала себя Грейнджер.

— Ага. Пока… — я не стала растягивать свои воспоминания и сразу же прокрутила до следующего фрагмента, который помнила.

События перенесли нас в младшую школу. Младшая школа Лондона — до чего милое заведение, по сравнению с приютом. По всей видимости, уроки уже закончились, и вся ребятня дружно играла на детской площадке. Мир вокруг был озарен ярким и теплым солнечным светом с детским смехом со всех сторон. Картина с радостной и веселящейся малышни переместилась на темную сторону площадки. Появилась тревожная музыка. В сторонке ото всех в тени здания на скамейке сидела я — маленькая я, чуть повзрослевшая копия предыдущей девочки. Изредка отвечая кому-то невидимому, девочка играла с огромным пауком возле скамейки. Внезапно её окликнуло несколько голосов. Перед ней появилась группа из трёх ребятишек.

— Фу, как ты можешь играть с этой мерзостью, — картавый голос мальчишки я помнила весьма отчетливо.

— Что я вам говорил? Она какая-то не такая… Говорят, она чокнутая, — вторил ему другой голос.

— Ты чокнутая, да? Чокнутая? — поддакивали друг друга ребятишки.

— Нет, — получили они краткий и четкий ответ.

Мальчишки явно не ожидали такого простого и скучного ответа. Вместо того, чтобы отстать, они начали донимать её сильнее. От множества голосов и мельтешений паук спрыгнул с руки маленькой я и попытался скрыться. Но его растоптал один из дружков мальчишки. К слову, их лица на экране были видны очень и очень детально.

— Поймал! Я поймал! — радовался топотун. — Фу, ну и мерзость, — протер он свои кроссовки об край скамейки.

Девочка смотрела на них долго и пристально, как будто не понимала, чему они так радуются, отняв чужую жизнь. Взгляд пронзительных синих глаз исподлобья на экране выглядел действительно устрашающе. Хм, со стороны я, кажется, и в самом деле произвожу неизгладимое впечатление. Вновь отвлеклась я — вернемся к фильму. Вот этот момент я запомнила на всю жизнь. Скажу вам было довольно больно. До сих пор временами ощущаю, как ноют сломанные ребра. Девочка на экране тихо молча собрала свои вещи и хотела уйти, как ее толкнули в спину. Она упала на землю и схватилась за поврежденное колено.

— Куда это ты? Что там у тебя ещё е… сть…

На экране появились сильные помехи. Картинку зажевало словно старую пленку. А поврежденные звуки доносились будто из преисподней. Неприятные звуки раздавались недолго. Спустя несколько секунд картина резко вернулась в норму. Мы, кажется, пропустили несколько кадров. Маленькая я уже встала и стояла перед гогочущими мальчишками, готовая наброситься на них в любой момент, только дай повод. Что я,