Песец подкрался незамеченным - Михаил Михеев

   Спасли положение эсминцы - все-таки не зря Ковалев продвинул в капитаны теперь уже капитан-лейтенанта Синицына. Молодой супер успел связать потерю связи с флагманом и быстро растущее отклонение линкора от курса - тактическое мышление суперов было пусть и несовершенно, но все же заметно лучше стратегического, а скорость реакции на внешние раздражители и вовсе вне конкуренции. Абсолютно правильный вывод о возникшей нештатной ситуации, требующей быстрого вмешательства, требовал адекватных действий, тем более что огонь орбитальных станций уже начал вырывать из борта флагмана куски обшивки. Хватало молодому офицеру и решительности, поэтому, видя бедственное положение флагманского линкора, он рискнул и, нарушив отданный адмиралом приказ держаться позади линкоров, не задумываясь бросился в бой.

   Позже, уже после сражения, Ковалев имел серьезный разговор с Синицыным по поводу приказов и их исполнения. Это был не первый и не последний разговор, который, как обычно, ни к чему не привел - Синицын со свойственным молодостью задором и пофигизмом выслушал адмирала и, как обычно, взял под козырек, но при этом наверняка решил в будущем поступать по-своему. В конце концов, победителей не судят. А Ковалев, который видел в Синицыне самого себя в молодости, лишь вздохнул про себя - молодому офицеру он, по ряду причин, благоволил. Поэтому Синицын получил мелкий втык тет-а-тет и поощрение в виде ордена официально. За "мужество и грамотные тактические действия". Но все это было потом, а пока что относительно небольшой, по сравнению с линкорами так и вовсе маленький кораблик, брошенный на чашу весов молодым офицером, спас положение и переломил ход сражения.

   Конечно, одинокий эсминец вряд ли бы справился с толпой торпедоносцев, сам находясь при этом под обстрелом орбитальных крепостей и боевых спутников, а ведь крейсер противника уже вылезал на орбиту и в любой момент его старые, но мощные орудия могли вступить в бой, однако вслед за Синицыным в атаку пошли и два других эсминца, капитаны которых тоже решили не оставаться в стороне от драки. А вот три эсминца - это уже более чем серьезно.

   Эсминец имперской постройки - корабль интересный. Реализованная при строительстве таких кораблей концепция весьма напоминала ту, что получила признание в русском флоте при строительстве знаменитого "Новика" в канун Первой Мировой войны. То есть это был практически небронированный корабль, обладающий огневой мощью, примерно аналогичной легкому крейсеру, намного превосходящий его в скорости, но сильно уступающий крейсеру в размерах.

   В земной истории такая концепция кораблей вызывала сильные нарекания и подвергалась сомнению до того самого момента, когда все тот же "Новик", встретившись в море с двумя немецкими эсминцами, просто разделался с ними, не подвергая себя сколь либо заметному риску. После этого скептики дружно заткнулись, и все страны бросились повторять русский прототип. Получалось в различной степени удачно или неудачно, но факт примечательный. А если учесть то, что встречи с парой-тройкой таких эсминцев командиры немецких крейсеров, куда более крупных и дорогих, боялись порой панически[72], то вопрос о правильности решений русских кораблестроителей больше не стоял.

   Подобная концепция, реализованная в империи, прошла куда легче. Абсолютная монархия в сильном государстве имеет ряд преимуществ. Одним из них является то, что одобрения монарха достаточно для того, чтобы реализовать практически любую идею. Правда, в случае ошибки такое достоинство превращается в недостаток, но в ситуации со строительством эсминцев был явно не тот случай. Кораблики получились - загляденье. Небольшие, маневренные, отлично вооруженные, они, конечно, не могли тягаться с крейсерами и линкорами в открытом космосе, но в условиях планетарных систем, где, по статистике, происходило до девяноста процентов сражений, а также при проводке конвоев, в разведывательных операциях и рейдах оказались незаменимы. Конечно, им требовались еще и грамотные командиры, знакомые с тактикой - а то ведь находились умники, которые пытались втиснуть эсминцы в строй крейсеров, что, с учетом слабого бронирования эсминцев, пусть и компенсированного частично защитными полями, могло оказаться (и оказывалось порой) для них смертным приговором. Пренебрежение тактикой приводило порой к неприятным последствиям - достаточно вспомнить, какие плюхи получил один из эсминцев в сражении с флотом Диктатора, однако это было, скорее, исключением из правил. В целом эсминцы зарекомендовали себя очень хорошо и были построены в больших количествах. Корабли, которые входили в эскадру покойного Гасса и достались по наследству Ковалеву, относились уже к восьмому поколению, и соединение таких кораблей было грозным противником для любого, кто осмеливался бросить им вызов. Тем более сейчас, когда противники были вооружены и намного более старыми, и, в большинстве, менее крупными кораблями.

   Три эсминца, стремительно разгоняясь, проскочили мимо линейных кораблей и на контркурсах сошлись с уже выходящими в атаку торпедоносцами. Те, естественно, шарахнулись в стороны - схватка с более массивными, лучше защищенными, быстроходными и маневренными, а главное, отменно вооруженными эсминцами стала бы для них смертным приговором. Для двоих, правда, и стала - один раскололся пополам, получив полновесный залп с эсминца практически в упор, второй же, неудачно развернувшийся в сторону планеты, лишился хода и теперь снижался. Он оставался пока на орбите, но невооруженным глазом было видно, что корабль переживет не более одного-двух витков, а потом войдет в плотные слои атмосферы. На месте экипажа Ковалев, визуально наблюдавший за происходящим с мостика линкора, начал бы готовить спасательные шлюпки, чтобы покинуть корабль, едва он скроется за планетой. Конечно, можно и раньше, в шлюпки обычно не стреляют, но придурков хватает везде, может и здесь найтись любитель пострелять по живым мишеням, особенно если ему за это ничего не будет.

   Еще несколько торпедоносцев, очевидно, получили незначительные повреждения, которые, конечно, не угрожали самому существованию кораблей, но наверняка охладили воинственный пыл капитанов. Во всяком случае, торпедоносцы восстанавливали строй очень долго, а ведь их, в любом случае, оставалось немало и сосредоточенный залп мог быть страшен. Но - не срослось, и момент, когда можно было накрыть несопротивляющийся и не перехватывающий торпеды корабль был безвозвратно упущен. Свою задачу выиграть время эсминцы, безусловно, выполнили.

   Между тем эсминцы, если и не ликвидировав, то отсрочив непосредственную угрозу флагману, устремились к своей основной цели - крейсеру, который уже завершил выход на орбиту и сейчас неуклюже разворачивался для атаки. Атаке не суждено было состояться - эсминцы, успев раньше, удачно зашли с кормы и сбросили собственные торпеды, которые, хотя и уступали тем, что несли торпедоносцы, в численности, зато превосходили их в качестве. Да и защитные поля старого крейсера - это вам не защита линкора. Словом, крейсер моментально лишился кормы, соответственно, вместе с двигателями и, так и не сделав ни единого залпа, тут же заорал на весь космос о том, что сдается. Не слишком красивое, но разумное решение - второго залпа он бы гарантированно не пережил.

   Между тем эсминцы, проскочив четь дальше, плавно сбросили скорость, и заложив широкий вираж, вновь устремились к месту сражения. Однако к тому моменту, как они вернулись, ситуация поменялась кардинально. Теперь уже линкор, на котором наконец заработала система энергопитания, мог хотя бы частично восстановить защитное поле, а зенитки пусть и с опозданием, но получили так необходимую им энергию. Главный калибр, правда, вести огонь пока не мог, но это было сейчас совершенно некритично, особенно если учесть, что и мощь орудий среднего калибра была впечатляющей.

   Теперь, перестав быть беззащитным, а заодно и вновь обретя какое-то подобие хода, линкор скорректировал наконец курс и вновь двинулся вперед. Подобно мифической Немезиде он двигался к планете. Назревал новый этап драмы, в которой роль Отелло явно принадлежала имперской эскадре. И нетрудно догадаться, кому предстояло сыграть Дездемону.

Глава 9

   Воистину, прав был великий Аль Капоне, сказавший, что добрым словом и пистолетом от человека можно добиться больше, чем одним добрым словом. Вот только он не сказал, что если "ствол" достаточно внушителен, то без доброго слова и вовсе можно обойтись.

   То, что произошло дальше на орбите планеты вполне можно считать блестящим подтверждением этой истины. Ну а в самом деле, как можно назвать то избиение, которое учинили имперские корабли, когда Ковалев, разозленный полученной плюхой, отдал приказ атаковать, не церемонясь с выбором оружия? Варварством, наверное, и попранием всяких норм межпланетного права. Правда, те капитаны, которые получили приказ о "выборе средств на усмотрение командира корабля", считали Ковалева совершенно правым, а его оппоненты... Ну, как бы это помягче сказать... Словом, кто поумнее - те засунули языки в то самое место, где спина раздваивается и называется уже несколько иначе. А кто поглупее - те, соответственно, в очень скором времени были развешены для тщательной просушки на тех самых Г-образных сооружениях, которые популярны во все времена и, что интересно, на всех планетах. А что, все правильно - от дурака только дурак и родится, и зачем нам дураков плодить?