Лионесс: Сад принцессы Сульдрун - Джек Вэнс

Далеко внизу, в пропасти под ногами Эйласа, дрожали смутные отражения огней в водах Эвандера. Перед воротами замка находился освещенный факелами парадный плац, теперь опустевший. Еще несколько параллельных рядов огней отмечали парапеты стены над узким ущельем в верховьях долины; так же, как и на плаце, на стене не было заметно никакого движения.

Примерно в миле к западу, ниже по долине, виднелась еще одна россыпь походных костров — судя по всему, второй лагерь ска.

В открывшемся взору ночном пейзаже ощущалось жутковатое роковое величие, наполнившее Эйласа трепетом. Некоторое время он стоял, как завороженный, затем отвернулся и спустился в лунном свете к своему собственному походному лагерю.

Ночь выдалась необычно холодная. Эйлас лежал на подстилке из ветвей лиственницы, дрожа под плащом и потником. Через некоторое время ему удалось заснуть, но чутким и тревожным сном — он то и дело открывал глаза, прослеживая продвижение луны по небосклону. Когда луна уже наполовину спустилась к западному горизонту, Эйлас услышал далекий крик, похожий на отчаянный возглас женщины с низким голосом — что-то одновременно напоминавшее вой и стон — звук, заставивший его поежиться. Эйлас поглубже зарылся в подстилку и поплотнее завернулся. Прошло несколько минут — звук не повторился. В конце концов принц погрузился в оцепенение беспамятства и проспал дольше, чем намеревался: проснулся он только тогда, когда лучи восходящего солнца прикоснулись к лицу.

С трудом поднявшись на ноги и разминая конечности, Эйлас сполоснул лицо в роднике и стал размышлять о том, что следовало делать дальше. Тропа, ведущая на плоскую вершину, вполне могла спускаться к Тромпаде, что было бы чрезвычайно удобно, если бы удалось избежать встречи со ска. Эйлас решил вернуться на вершину, чтобы еще раз изучить местность при дневном свете. Захватив с собой ломоть хлеба и головку сыра, чтобы подкрепиться по пути, он взобрался к площадке с алтарем и дольменами. Ниже, по бокам вершины, горбились хребты и торчали зубчатые пики, разделенные ущельями и волнистыми отрогами, спускавшимися почти к самому лесу. Насколько можно было судить, тропа действительно спускалась к Тромпаде, то есть позволяла обойти осажденный замок.

Этим ясным солнечным утром свежий воздух наполняли сладостные ароматы горной растительности — вереска, утесника, розмарина, кедровой хвои. Эйлас прошел к переднему краю вершины, чтобы посмотреть, как продвигалась осада Тинцин-Фюраля. Принц понимал, что наблюдает событие чрезвычайной важности: если бы ска удалось захватить и Поэлитетц, и Тинцин-Фюраль, тем самым они стали бы повелителями Ульфляндии, не знающими соперников.

Приближаясь к краю обрыва, Эйлас опустился на четвереньки, чтобы его силуэт не выделялся на фоне неба; у самого края он двигался уже ползком и наконец заглянул в ущелье. Почти перед самыми глазами на крутой скале возвышался замок Тинцин-Фюраль — близко, но не так близко, как казалось ночью, когда он думал, что мог бы закинуть камень на крышу башни. Теперь стало ясно, что до замка вряд ли долетела бы даже стрела, выпущенная из дальнобойного лука. На крыше самой верхней башни была устроена терраса, защищенная парапетами. Седловина хребта соединяла замок с противоположными утесами, где подпорная каменная стена образовывала ближайшую к замку командную высоту — оттуда вполне можно было обстреливать замок из арбалетов. Эйлас подумал, что со стороны Фода Карфилиота было безрассудной дерзостью оставить такую площадку без охраны — достопримечательный факт! Теперь эта высота кишела бойцами ска. На них были стальные полусферические шлемы и черные кожаные куртки с длинными рукавами; ска шевелились с мрачным целеустремленным проворством черных бродячих муравьев. Если король Казмир надеялся заключить союз или хотя бы перемирие со ска, отныне его надежды рассыпались в прах, так как нападение ска на замок Карфилиота было равнозначно объявлению войны Лионессу.

Этим солнечным утром и замок, и долина Эвандера казались сонными и ленивыми. Никто не распахивал поля, никто не ехал по дороге — и отрядов Карфилиота тоже не было видно. Прилагая чрезвычайные усилия, ска протащили по болотистым пойменным лугам и вверх по горному склону, а затем вдоль хребта, высившегося за Тинцин-Фюралем, четыре большие катапульты. Сегодня, пока принц наблюдал за происходящим, ска передвинули эти механизмы ближе к замку. Массивные метательные машины позволяли бомбардировать крепость стофунтовыми валунами, обрушивая зубцы парапетов и пробивая бреши в амбразурах, то есть постепенно сокрушать стены и, после длительной канонады, снести всю верхнюю башню. Если инженеры ска были достаточно компетентны, а их снаряды отличались примерно одинаковыми размерами и массой, точность обстрела на таком расстоянии могла быть убийственной.

Вскоре катапульты выдвинули на самый край командной высоты над Тинцин-Фюралем.

Карфилиот собственной персоной вышел прогуляться на террасу в бледно-голубом утреннем халате — он явно только что поднялся с постели. Лучники ска тут же выбежали вперед и выпустили шквал стрел, с пением пролетевших крутыми дугами над ущельем. Раздраженно нахмурившись — враг нарушил привычный распорядок его жизни — Карфилиот укрылся за зубцом парапета. Три наемника герцога появились на крыше и быстро установили вдоль парапетов ограждение из металлической сетки, чтобы стрелы ска не мешали его сиятельству прогуливаться и дышать свежим воздухом. Ска наблюдали за происходящим в некотором замешательстве, обмениваясь ироническими замечаниями и продолжая загружать балласт на катапульты.

Эйлас знал, что ему следовало спешить, но не мог заставить себя уйти. Сцену подготовили, занавес подняли, актеры появились — вот-вот должно было начаться драматическое представление. Ска вращали вороты лебедок — толстые брусья катапульт напряженно гнулись, издавая стоны и скрип, тяжелые каменные снаряды устанавливали в метательных желобах. Опытные арбалетчики регулировали винты, прицеливаясь с учетом силы и направления ветра. Все было готово для первого залпа.

По-видимому, Карфилиот внезапно осознал опасность, угрожавшую его башне. Раздраженно махнув рукой, он отдал какой-то приказ, бросив несколько слов через плечо. Каменная стена, подпиравшая командную высоту и стоявшие на ней катапульты, обрушилась. Метательные машины и снаряды полетели в пропасть вперемешку с остатками каменной кладки, лучниками, арбалетчиками, инженерами и прочими ска. Они падали долго, как в кошмарном сне: все ниже и ниже, переворачиваясь и кружась в воздухе, а затем, в самой глубине долины, отскакивали от скал и скатывались по склонам. Наконец все замерло. На дне долины лежало отвратительное месиво из камней, бревен и переломанных тел.