Антропологический детектив. Боги, люди, обезьяны... - Александр Белов

Вспомним и о саранче. В 1987–1989 гг. огромная стая саранчи, съев всё зелёное и съедобное от Марокко до Индии, перелетела в Новый Свет, преодолев за десять дней 5 тыс. км.

Центром возникновения стай саранчи считается Мадагаскар и Аравия. Почему это так, никто не знает. Саранча во врага посевов и насаждений превращается из безобидного кузнечика, как показал русский натуралист Уваров. Возможно, однако, что кузнечик является недоразвитой саранчой, который мирно живет до тех пор, пока под влиянием извне не пробуждаются дремлющие саранчовые гены, которые и превращают безобидных стрекачей в грозного врага рода человеческого. У кузнечиков отрастают крылья, меняется характер, а тело приобретает боевую окраску. Саранчевая стая — это слаженный единый организм, который перестраивается на марше, собирается в огромные армии, чтобы, затмив солнце, темной тучей устремиться в свой дальний полет, сметая все на своем пути. Как это ни удивительно, сложным полетом саранчи управляют всего два нейрона головного мозга. Странно, откуда два нейрона (нервные клетки) знают, куда лететь? Может быть, полетом саранчи управляет все тот же великий инстинкт предков, что управляет и поведением общественных насекомых?

О том, что осы и пчелы кусаются, знает каждый. А разговоры о том, что у пчел хороший характер, подогреваются интересами самого человека. Если бы пчелы не давали мед, никто бы и не вспомнил, что у них хороший характер.

В отношении тараканов говорят, что у них мерзопакостный характер. Хотя тараканы так, вероятно, не считают. Тараканов можно тоже отнести к общественным насекомым, только общество их приспособилось жить с человеком бок о бок, являясь для него постоянным источником отрицательных эмоций. Похоже на то, что людям все-таки придется смириться с тараканьей напастью как с неизбежным злом. Несмотря на грандиозный научно-технический прогресс, любые самые изощренные и современные средства просто пасуют перед слаженностью тараканьего войска. Оно всегда готово отведать приготовленное и расставленное по углам «лакомство». Но через некоторое время тараканы возвращаются, потому что искренне и нежно… любят человека и чувствуют характер своего хозяина. У робкого или равнодушного к ним они смелые и сытые. У нетерпя-щего их появления они торопливые и злые. Но таракан, как известно, всегда таракан. Своих привычек он не оставляет никогда. Ему все равно, по чему лазать, где гадить и что есть. К тому же тараканы очень любят совокупляться и делают это без всякого стеснения в присутствии интеллигентных людей и детей, рождая у первых неприятные ассоциации, а у последних многочисленные вопросы.

О том, что тараканы едят наш хлеб, может догадаться каждый, а вот то, что мы «едим» тараканов, знают только специалисты. Их высохшие мумии перетираются в порошок домашними тапками и в виде хитиновых пищевых добавок входят в наш рацион, оседая на пище, попадая в нос и рот вместе с воздухом. Надо ли говорить, что вместе с тараканами мы «едим» массу микробов, которые, очутившись у нас внутри, могут сильно подорвать наше здоровье. О том, как бороться с тараканами, написана масса книг, но борьба пока идет с перевесом на стороне тараканов. Возможно, это они борются с нами, а не мы с ними.

О том, что мухи — переносчики заразы, знает каждый. Новым здесь будет то, что они делают своё чёрное дело специально, из-за желания досадить людям. Недаром Великий кормчий Мао сказал, что мухи — классовый враг. Истреблять их, конечно, надо. Но липучка с трупиками мух, до недавнего времени свисавшая с потолка магазинов, и в гигиеническом, и в эстетическом отношении вряд ли является лучшим решением проблемы. Кардинально не решают проблему и новейшие химические средства.

Если посмотреть на проблему шире, не ограничиваясь только взаимоотношениями человека и насекомых, то перед нашими глазами предстанет захватывающая картина. Все позвоночные животные, а по нашей концепции — потомки людей, неусыпно и неустанно ведут борьбу с насекомыми и еще шире — со всеми членистоногими. Они их поедают в огромных количествах (только ими и живут птицы, амфибии, ящерицы и т. д.). Они устроили из своих желудков и кишечников настоящее кладбище для «иноверцев». Даже порой кажется, что они превратились в узких специалистов по поеданию насекомых ради священных принципов этой борьбы. Если это так, то люди деградировали в животных, а многорукие существа деградировали в членистоногих исключительно из-за того, что между ними завязалась великая схватка, грозящая, однако, превратиться в вечную… Никто из её участников уже не помнит причин ссоры. Вероятно, виновата ксенофобия (неприятие чужака). Все действующие лица схватки поступают вполне автоматически, нисколько не задумываясь над содеянным. Раскаянье за убийство у них не наступает, а наоборот, их переполняет чувство выполненного долга. У всех присутствует желание вести борьбу до победного конца.

Хорошо бы было предложить долгожданный мир. Но скорее всего многочисленные бойцы, так хорошо приспособленные к этой борьбе, попривыкли и попритерлись друг к другу. Так что если насекомые и животные прекратят хоть на миг свое сражение, то в тот же миг умрут от голода и безысходности, так как превратиться обратно в людей они уже не смогут никогда! Как переделать клювы, крылья, клейкие языки и лапы в человеческие руки, ноги и лицо? А комариные стилеты, муравьиные челюсти — в благообразные лики многоруких ангелов? Не говоря о хищных привычках, циклах развития, жалах и ядовитых железах…

С человеком сложнее. Ему ни в коем случае нельзя идти дорогой, проторенной его деградировавшими предшественниками, уповая на всесилие технического прогресса. Надо встать над схваткой. Может быть, с членистоногими можно договориться по-хорошему… Ведь это только нам кажется, что они не понимают человеческого языка.

ЖИВОТНЫЕ — ПЬЯНИЦЫ

В дверь позвонили. Хозяйка открывает дверь и видит на пороге давно исчезнувшую кошку. «Ты где была?» — спрашивает она. «Пиво пила», — отвечает кошка, слегка пошатываясь.

Это можно было бы рассказывать как анекдот, если бы не выяснилось, что наши хвостатые и бесхвостые братья меньшие — жуткие пьяницы. Оказывается, в Голландии лучшие породы скота поят лучшим пивом. Да что в Голландии, и у нас один любитель варит для своей козы пиво. Он утверждает, что козье молоко от этого становится не только полезным, но и вкусным. Лошади и ослы тоже охочи до хмельного напитка, многие даже ради него готовы отказаться от любимого лакомства — овса или пучка сена.

В конце 1970-х в Измайловском лесопарке Москвы желающие могли наблюдать занятную картину. В то время в парке была распространена традиция пикников. По воскресным дням несколько семей с детьми, объединенные желанием «выйти на природу», выбирали для себя полянку поудобнее и располагались на ней, расстелив одеяло с закусками и, разумеется, кое-чем покрепче, чем просто вода. И всякий раз они замечали робкую овчарку, которая, не пугая детей, осторожно и жалобно выпрашивала кусочек с импровизированного стола. Однако от предложенной закуски стойко отказывалась, тогда ей предлагали водку, плеснув малость в стакан. Овчарка демонстрировала фокус. Она брала стакан в зубы за край, ощеривалась и, поднимая голову, выливала содержимое себе в пасть. Затем она крякала, почти как человек, и отходила в кусты на часок. После этого подходила вновь и подъедала закуску. Из спиртного овчарка предпочитала водку. Овчарку уже узнавали, и, как только она появлялась, ей предлагали ее любимый напиток. Неизвестно, болела ли у собаки поутру голова, но было замечено, что утром она лакала рассол, остававшийся иногда в банках из-под маринованных огурцов и помидоров.

Может быть, овчарка насмотрелась на пьющих людей, а все плохое, как известно, заразительно. Но это предположение опровергает рассказ таежника, вынужденного заночевать в сторожке посреди глухого леса. Под утро сон таежника был прерван вероломно вторгшимся в его владения медведем. Медведь без церемоний выгнал человека на улицу, а сам принялся шуровать внутри избушки. «Я думал, он ищет мясо. Гляжу, а он выходит с поллитровкой водки в зубах». Отойдя от сторожки на некоторое расстояние и поглядывая на таежника странным взглядом, медведь присел поддерево и аккуратно откупорил бутылку зубами. Полулежа, мелкими глотками, придерживая бутылку лапами, он опорожнил ее до последней капельки, после чего поднялся и ушел в лес. Вероятно, медведь не раз проделывал эту процедуру с заночевавшими в избушке людьми, считая избушку чем-то вроде торговой точки в лесу.

Довольно часто медведи прибегают и не к столь экзотическому способу опьянения. Забравшись в сады, где много упавших и подгнивших яблок, слив, груш, они до отвала нажираются ими. Фрукты начинают бродить в теплом и влажном желудке, в результате чего вырабатывается спирт, а медведь получает кайф. Однако после того, как он его получил, он ходит по деревне или селу и буянит, что совсем не нравится местным жителям.