Где ты, Маленький Птиль - Сергей Вольф

-- Однако, -- сказал Горгонерр, -- право выбирать сдаваться нам или нет у нас остается.

-- Разумеется, -- сказал Орик. -- Но ваш внезапный выход через квисторию исключен. Не можете вы и преодолеть толщу бетона и на своих звездолетах уйти в космос. Что же остается? Вы живете под землей, пока у вас хватит нервов и продуктов. Но раньше, чем все это истощится, некоторые сойдут с ума, начнутся болезни, распри и, я думаю, страшная ненормальная братоубийственная война в небольшом подземном мешке. Вы этого хотите?

-- Мне одному ведомо, -- тихо и заносчиво сказал Горгонерр, -- одному ведомо, чего я хочу.

-- Согласен, -- сказал спокойно Орик. -- Через час -- контакт.

-- Фи-лол, -- помолчав, сказал я. -- Как же так? Такой веселый...

-- Да, Фи-лол, -- сказал Ир-фа. -- И Алург, и много-много других, мальчик, которых ты, к счастью, не знал. Фи-лол был исключительным пилотом. И космолетчиком тоже.

-- Почему он летал только на винтокрыле? -- спросил я.

-- Он был странный политор, -- сказал Ир-фа. -- Веселый, но замкнутый. Не хотел жениться, не хотел детей. Он говорил, что это преступно -- давать жизнь маленькому существу, если он попадет в мир Горгонерра, мир шпиков, рудников с изнурительным трудом, мир полуголодной жизни и тюрем.

-- У него была девушка? -- спросила Пилли.

-- Нет. Он был одинок. И выбрал винтокрыл. Он любил видеть в полете лес, поля, речки и море. Космос казался ему холодным.

-- Ты выспалась, Пилли? -- спросил я, меняя грустную тему.

-- На своей машине она примчалась к нам в район боя в лесу, -- сказал Ир-фа.

-- Ты воевала, стреляла?! -- спросил я.

-- Да, немного, -- ответила она. -- Эти вот не давали.

-- Ты же знаешь, почему, Пилли, -- мягко и назидательно сказал Орик, почему-то порозовев.

-- У нее, у них с папой будет ребеночек! -- вдруг выпалила Оли. -- Я подслушала. Это ничего, пап, что я случайно подслушала?

-- Пилли, -- заверещал я от радости. -- Назови его Сириусом. Все захохотали, а я, опомнившись, начал извиняться.

-- А что? В конце концов, -- сказал папа, -- это имя яркой звезды, которой вы ни разу не видели. Уль Сириус -- разве плохо?

-- Я рожу Орику девочку, -- сказала Пилли, застенчиво улыбаясь. -Красивую маленькую девочку. Изящную и стройную, с длинными белыми волосами. А имя я придумаю сама. Никому не позволю.

-- А я ее не увижу, -- сказал я. -- Судя по тебе, это же не скоро будет, да? А мы скоро улетаем, должны...

-- Да, -- сказал Ир-фа. -- Мы не смеем вас держать, летим послезавтра, если вы не настаиваете на завтра.

-- Я... -- начал папа.

-- Послезавтра, пап, -- сказал я. -- Мы ведь должны проститься с моро. Уль Ир-фа, а почему -- полетим, а? Почему не "полетите"? Разве лично вы...

-- Ну, исходя из запасов вашего горючего, сначала мы закинем вас в космос. Да, я сам поведу звездолет.

-- Уль Ир-фа, Орик, Пилли, Оли! -- заорал я. -- Пусть с нами летит не только Ир-фа, но и Рольт, и Латор, и Лата, и Мики, и... Можно, а? Причем в нужной точке вы отпускаете нас в космос, но мы не простимся, нет, мы полетим параллельными курсами на Землю, к нам в гости, ненадолго, а? Нет-нет, не спорьте! А, пап?!

-- Очень, очень бы хотелось, -- сказал папа.

-- Видите ли, -- Ир-фа был явно смущен. -- Еще дней пять мы будем добивать отряды квистора. И скоро начнутся выборы нового правительства...

-- Послушайте, уль Ир-фа, Орик, -- сказал папа. -- Я убежден, что выборы будут не раньше, чем через неделю, ведь так? Раньше будет подготовка, которая касается вас косвенно. Ведь вы же не будете лично проводить предвыборную кампанию, чтобы вас выбрали? Нет?

-- Нет, -- сказал Ир-фа.

-- Ну и чудненько, -- произнес папа сугубо женское словечко.

-- Ох, -- сказал Ир-фа. -- Да я очень хочу к вам, но... Ситуация сложная, впервые в истории нашей планеты...

-- Пора вновь связаться с Горгонерром, -- сказал Орик. Раздался щелчок коммуникатора; квистор появился, и Орик сказал: -- Уль Горгонерр. Вы узнали точное число политоров в убежище?

Горгонерр сухо назвал число, и Орик продолжил:

-- Извините, наше подтверждение диверсии по телевидению было ложным. Ваш шпик был задержан, он и раскрыл нам уля Карпия, который предстанет перед судом. Наши гости -- земляне, Пилли и моя дочь -- живы. Прошу вас выйти, -сказал Орик в нашу сторону.

Смущаясь, мы вышли в комнату, где стоял коммуникатор. На какое-то мгновение мои глаза и глаза бледного худого Горгонерра встретились, невероятным усилием воли я не отвел взгляда, это сделал он, политор, который собирался убить меня, хотя и я, и папа были его гостями, и только потом, гораздо позже, я осознал, что, когда так прямо смотрел в глаза Горгонерра, я смотрел вовсе не в глаза человека, а в глаза инопланетянина, живущего от меня в неисчислимых миллионах километров и все же пожелавшего, чтобы я не жил, не существовал, как и Ир-фа, Орик, Пилли, Оли... его кровные по происхождению братья. У Горгонерра были враги не под боком, а во всей Вселенной, но тогда я об этом не думал, не вникал, не понимал.

-- Все, -- коротко сказал Орик. -- Благодарю за информацию.

Откровенно говоря, мне не хотелось идти на зрелище капитуляции. При всей моей неприязни к Горгонерру и квистории, я не чувствовал в себе торжества от их сдачи, кроме торжества победы. Конечно, я абсолютно понимал всех политоров, которые хотели это видеть и слышать вживую, а не по телевизору, понимал каждой клеточкой своего мозга, да нет -- души, но сам я отправился на это тяжкое зрелище безо всякой охоты. Почти разрушенная квистория, окруженная войсками повстанцев, выглядела страшной. Она была окружена четырьмя рядами стрелков, а уже за ними было выставлено прерванное в середине полукругом некое подобие огромных трибун, на которых размещался народ Тарнфила. Шагах в ста от выхода из квистории располагался комитет из двадцати политоров, рядом стояло с десяток больших летательных некосмических машин. Хоть один из двадцати членов комиссии почти обязательно знал сдающегося политора, а то и несколько членов комиссии сразу. Определялись качества вышедшего к сдаче политора, и он сразу попадал в определенную охраняемую машину. В комиссии были главные представители повстанцев: Сатиф, Ир-фа, Орик, а,Тул, а,Шарт, Рольт и другие, незнакомые мне. Я никак не мог рассмотреть, где была Пилли, вроде она должна была быть здесь, но, по-моему, не в ее характере было входить в комиссию, и не исключено, что ее особое душевное устройство, даже если она была сначала просто среди "зрителей", заставило ее уйти с трибун.

Фактически, когда началась капитуляция и первый политор со связанными сзади руками появился в дверях квистории и, обозреваемый огромной толпой, опустив голову, медленно прошел к комиссии, -- рядом со мной были только Оли и папа.

От того, кто именно появлялся в дверях квистории и насколько народ знал его и как к нему относился, на что-то, может, и влияло, но процедура с каждым новым политором из "гнезда", когда он представал перед комиссией, была короткой: первая оценка комиссии могла считаться все же условной. Волны голосов политоров все время менялись, то тихие, то почти грохочущие, часто яростные и гневные.