"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

Жак некоторое время пытался испепелить меня взглядом, но, убедившись, что на меня его злость особого впечатления не производит, все же принялся будить Моргана. Дело это, как я уже знал, было трудоемкое и малоприятное.

— Отстань, Жак! Не желаю! Не желаю вставать! Что за хамство, в конце концов?! Имею я право хоть теперь-то выспаться по-человечески! Вот я тебя в лягушку превращу!

— Вставайте, хозяин, пожалуйста! Вставайте! Конрад тут!

— Кто? Какой еще Конрад? Тут?!

Мордаун взвился на кровати и привычным жестом выбросил вперед лапку. Естественно, безрезультатно — я почувствовал лишь легкое покалывание под шерстью.

— Очень мило. Почему-то мне кажется, что ты не рад меня видеть?

— Жак, чего стоишь? Хватай его! Задуши! Зарежь!

— Хозяин, но я его... он меня...

— Чего ты мнешься? Он же просто кот!

— Жак пытается тебе объяснить, что боится меня. Вообще-то он трус и боится всего на свете, о чем я тебе — если помнишь — говорил еще перед началом нашего увлекательного путешествия. В данном случае, впрочем, его трудно винить в том, что он трусит без всяких на то оснований. Он все-таки не Бык и вряд ли так легко со мною справится. Ну и наконец, ведь ты не думаешь, что я пришел сюда, не имея козыря в рукаве?

— Какой у тебя может быть козырь? — фыркнул Морган, но глазки его настороженно блеснули.— Все козыри у меня на руках! Твоих приятелей арестовали ты беспомощен!

— Не более беспомощен, чем ты. Большая часть наших денег осталась при Коллет. Их наверняка конфисковали, но сегодня утром я собираюсь их вернуть. И освободить Коллет, Андрэ и Николаса.

— Каким же образом? Возьмешь приступом местную тюрьму?

— А вот за этим я и пришел к тебе. Вернее — к Жаку. Ему придется поработать.

— С какой стати он будет работать на тебя?!

— Ну хотя бы с той, что вам вдвоем из Сан-Текилло не выбраться. Если ты рассчитывал на лошадей, которых так удачно одурачил и уговорил пойти с тобой,— зря. Можешь сбегать в конюшню и проверить — там их уже нет.

— Проклятье!

— Так что у тебя остался только Жак и немного карманных денег, Ни лошадей, ни снаряжения, ни-че-го! Ну что, будем договариваться?

— Будь ты проклят, Конрад! Это тебе даром не пройдет!

— Ой-ой-ой. Это я так испугался. Удовлетворен? Повторяю вопрос.

— Да! Чего ты хочешь?

— Мне в общем-то нужен Жак. Жак, ты ведь вор? Мы с тобой проберемся в местную тюрьму, ты взломаешь двери камер, в которых держат наш отряд, и мы смотаемся из этого города еще до рассвета.

— Вы хотите, чтобы я в тюрьму пошел? да вы с ума тут все посходили, вот что я вам скажу. Никуда я не пойду — ни с вами, ни без вас, а тем более в тюрьму! Ничего себе! Я, видите ли, должен сам, по своей воле лезть в тюрьму — камеры вскрывать, ха-ха! да хоть убейте, не пойду я.

— Заткнись, Жак! — устало проворчал Мордаун.— Ты что, не понимаешь? Он нас за горло держит...

— И ничего не за горло, хозяин! Ха, тоже скажете — за горло! Я сам вот его сейчас за горло... Ай-я-а-а-а!

— Руки не распускай,— доброжелательно посоветовал я зажимающему запястье Кошону.— А то в следующий раз могу и палец откусить. Или нос.

— Хозя-а-аин!

— Заткнись, дурень! В следующий раз будешь меня слушать! Сказано тебе — мы идем.

В сопровождении продолжающего хныкать Жака я вышел на улицу и поспешил к зданию тюрьмы. Днем мне беспрепятственно удалось осмотреть все закоулки и разобраться в системе охраны. Судя по этим наблюдениям, преступность в Сан-Текилло пребывала в таком же сонном состоянии, что и весь город. Правда, в тюрьме постоянно находился отряд стражи, но бравые вояки просто загорали во дворе тюрьмы, потягивая охлажденное вино. Самые деятельные чинили амуницию или стирали одежду. Время от времени командиром стражников овладевало служебное рвение, тогда он ловил первого попавшегося на глаза подчиненного и посылал его проверить заключенных. Стражник более-менее быстро удалялся, бормоча под нос ругательства, проходил по коридору вдоль камер, даже не заглядывая внутрь, и возвращался доложить, что все в порядке. Неси так службу тюремщики даже в благополучном Бублинге, заключенные давно разбежались бы, а в тюрьму наведывались бы только отдохнуть от мирской суеты. Но здесь, похоже, сама мысль о возможности куда-то бежать, пусть даже и на свободу, казалась людям дикой.

Как выяснилось, беспечность стражи распространялась и на ночное время. Ворота были заперты, и возле них даже присутствовал часовой. Сладко похрапывающий часовой, не проснувшийся, даже когда отпертая Жаком калитка неожиданно мерзко заскрипела в ночи. С минуту мы стояли в оцепенении, ожидая криков, топота бегущих ног, стрельбы и прочих возможных проявлений тревоги,— напрасно Благостную тишину южной ночи нарушал только треск цикад и мощный храп часового.

Не встретив больше ни души, мы добрались до приземистого куба тюрьмы, Жак долго возился с отмычками, потом вдруг тихо, выругался и толкнул дверь.

— Не заперто!

— Этого следовало ожидать,— проворчал я, раздумывая: а так ли уж нужен мне был нор?

Впрочем, оказалось, все-таки нужен. Двери камер были заперты, и — удивительно — на вполне современные замки. Сам бы я с такими не справился.

— Коллет! — тихо позвал я.— Николас!

Дозваться короля я даже не стал пробовать — если Андрэ спал, то его мог разбудить разве что выстрел из пушки прямо над ухом. А вот Коллет обладала прямо-таки кошачьим слухом.

— Конрад? Ты пришел?

— Ты разве сомневалась?

— Нет, но я боялась, что с тобой что-нибудь случится...

— Ну я все-таки не ребенок... Жак, чего стоишь? Открывай!

— Конечно, не ребенок. Но ты кот. И иногда забываешь об этом... — Выйдя из камеры, Коллет опустилась на колени и обняла меня: — Конрад! Больше никогда не послушаю тебя! Что мне только в голову не приходило за этот день!

— Это очень трогательно,— раздался из-за соседней двери унылый голос.— Но не могли бы вы уже выпустить меня и его величество? Здесь, видите ли, клопы...

Через несколько минут наш отряд вновь был в полном составе.

— Ну как, тебе удалось найти проводника?

— Э-э-э, видишь ли, Николас...

— Удалось, удалось,— раздался из камеры напротив в знакомый голос.— Конрад, дружище, выпусти и меня, что ли.

— Боливар? А ты что... Ах да! — вспомнил я.— Тебя же предал этот мальчишка, с которым ты разговаривал! Я хотел тебя предупредить, но опоздал — ты уже уехал.

— Надеюсь, мерзавец еще попадет мне в руки! — прорычал индеец.— Четыре ящика новеньких мушкетов! Целое состояние!

— Мне неприятно говорить это, но ты и сам виноват. Не следует недооценивать людей.

— Да знаю я,— махнул рукой Боливар.— Ладно, реку событий вспять не повернешь. Значит, ты говоришь, вам нужно в Нехренаско-дель-Пупо?

— Да, в те места. Возьмешься?

— А что мне остается делать? Деньги я потерял, из города нужно на время скрыться... Берусь.

— Отлично! — Я направился к выходу.

— Погоди-ка,— остановил Жака индеец.— Дай мне на минутку твои отмычки.

— Ты чего задумал?

— Небольшой сюрприз для коменданта,— усмехнулся Боливар, отпирая одну за другой двери камер,

— Бесполезно, друг мой,— прокомментировал я, направляясь к выходу.— В этом сонном царстве даже открытая дверь камеры не соблазнит их совершить побег.

— Пожар! — неожиданно завопил Боливар.— Горим! Тюрьма горит! Спасайтесь!

— О... нет...

Спас меня Андрэ. Как всегда, в опасной ситуации в нем проснулась обычно крепко спящая сообразительность. Увидев обезумевшую толпу, несущуюся к выходу, он подхватил меня, Коллет и Николаса на руки и нырнул в боковой проход. Часть беглецов устремилась за нами, но гигант мгновенно развил скорость хорошей скаковой лошади. Проход вывел не на улицу, а к лестнице, ведущей куда-то на верх. Не раздумывая ни мгновения, Андрэ поскакал вверх, перепрыгивая через ступеньки. Заключенные немного отстали, но, подгоняемые воплями «Пожар! Горим!», тоже довольно резво карабкались следом.