Срубить крест (сборник) - Владимир Фирсов

Профессор привычным жестом поднес руку к подбородку, чтобы погладить давно сбритую бороду, и тут же опустил ее. Что поделать — бород на Луне не носят. В скафандре борода неудобна и опасна.

Лебединский увидел на экране, как за спиной у Смольного появилась фигура радиста. Он протянул профессору радиограмму.

— Это американцы, — сказал начальник Станции, пробежав текст. — «Потомак» завершил маневр и идет к Луне. Фостер сказал, что он или взорвется, или успеет к вам.

— Дай бог ему не взорваться, — вздохнул Лебединский. — Но я не знаю, как он надеется выгадать на этом перелете чуть ли не сутки.

— «Потомак» идет почти напрямик с десятикратным ускорением. Расход топлива невероятный — он сожжет за один рейс свой месячный запас, но зато выиграет время.

— Фостер славный парень, — задумчиво сказал Лебединский. — Ему сейчас нелегко.

Он снова вздохнул и посмотрел на циферблат часов. На экране опять возникла фигура радиста.

— Иннокентий Борисович, — сказал он, — получена ракетограмма от Чередниченко.

— Вот видите, Федор Ильич, — с притворной бодростью сказал Смольный, прочитав текст, — Чередниченко опережает график на две минуты. Водители — молодцы. Ваша задача значительно облегчается. Но вы все-таки приготовьте взрывчатку. — И он исчез с экрана.

«Все, — подумал Лебединский. — Спилили они мачту. Теперь остается только ждать. Неужели так и не найдут Федосеева?»

Он протянул руку к пульту и выключил ставший ненужным экран.

Разведочный робот-скалолаз стоял наготове в открытой камере шлюза, слегка шевеля восемью суставчатыми ногами. Казалось, он дрожит от волнения перед предстоящей ему безумной гонкой. Но Лебединский знал, что это идет обычная проверка механизма после получения новой программы. Машина не может волноваться.

Он вышел из шлюза, закрыв за собой герметическую Дверь. На удачу своего замысла он почти не надеялся. Вероятнее всего, что и этот робот сразу выйдет из повиновения, как только окажется вне купола. Так случилось с предыдущими машинами. Один за другим два строительных робота, стоявших в бездействии под навесом, отключились от связи и примкнули к бунтовщикам, как только Лебединский вставил им в пасти перфокарты с программами. Однако выбора не было — дышать под куполом становилось все труднее.

Все произошло неожиданно и глупо. Лебединский приехал на Базу, чтобы встретить ракету-автомат с конструкциями будущей обсерватории. Роботы мирно трудились, прокладывая дорогу к месту строительства. Ими руководил «бегемот» — робот-координатор, приземистый, с прочнейшей титановой броней, спасавшей его огромный кристалломозг от ударов метеоритов. Лебединский сменил программу у «бегемота», и роботы покорно поплелись за вездеходом к космодрому. За сутки они закончили разгрузку ракеты. До захода Солнца оставалось несколько часов, и Лебединский радовался, что не придется возвращаться в темноте. Когда роботы уложили возле шоссе последнюю ферму и ракета улетела, он вышел из купола, чтобы отправить их на постройку дороги. В тот момент, когда он извлек программу из-под массивной крышки на теле «бегемота», раздался сигнал тревоги.

Причина была обычная: вспышка на Солнце. Лебединский поступил по инструкции — он укрылся под непроницаемый купол Базы и стал дожидаться, когда поток радиации ослабнет. Ждать пришлось долго. Наконец красная лампочка индикатора на пульте погасла. Лебединский вышел наружу и увидел картину чудовищного разгрома.

В кратере творилось что-то неописуемое. На том месте, где недавно стояла ракета, возвышался каркас странного сооружения, вокруг которого суетились роботы. Ярко вспыхивали огни сварочных аппаратов. Оторопевший инженер увидел, как два робота деловито приваривают к каркасу только что привезенную ракетой ферму от будущего телескопа. Антенны приводных радаров на гребне кратера были спилены, с ног вездехода, на котором приехал Лебединский, сняты гусеницы, и раскрашенный в веселую желтую краску ремонтный робот разрезал его пополам. Из вездехода била серебристая струя и падала на почву белыми хлопьями. Лебединский не сразу сообразил, что это вылетают из разрезанной магистрали остатки кислородного запаса.

Впрочем, о кислороде он в первый момент не подумал. Переключив связь на роботов, он попытался остановить их, но машины не реагировали на его сигналы. Испуганный и разозленный инженер бросился вперед и встал у робота на пути. Еще не было случая, чтобы машина не остановилась перед человеком. Но на этот раз взбесившийся механизм сбил его с ног, и он чудом избежал смерти под гусеницами.

Тогда Лебединский понял, что дело плохо. Он вернулся в купол и доложил начальнику Станции о странном бунте.

— Сколько у вас кислорода? — сразу спросил Смольный. Лебединский посмотрел на поясной пульт скафандра. Тусклый глазок индикатора показал, что воздуха в баллонах осталось совсем мало — от силы часа на два. «Пора зарядить их», — решил Лебединский и тут же вспомнил про белые хлопья вокруг вездехода. «Придется ждать в куполе», — подумал он. В куполе всегда был месячный запас кислорода. Для очистки совести он взглянул на манометр и похолодел — стрелка стояла на нуле.

— Иннокентий Борисович, тут что-то не в порядке, — сказал он. — Я выйду проверить.

Он захлопнул забрало шлема и через шлюз вышел из купола.

Кислородный запас Базы хранился в больших баллонах, стоявших в ряд под противометеоритным навесом вдоль наружной стены. Такое размещение было удобно для смены опустевших баллонов. Но сейчас Лебединский с ужасом увидел, что ни одного баллона не было на месте. Оплавленный отрезок кислородной магистрали и знакомые белые хлопья под ногами свидетельствовали о том, что роботы похозяйничали и здесь.

Он мгновенно прикинул в уме объем купола. Часов на шесть воздуха под куполом хватит. Часа на два — в баллонах. Итого — восемь. До Станции — пятьсот километров. Десять часов пути для вездехода. В лучшем случае — девять. Значит, вездеход не успеет. «Рубин» долетел бы сюда за пятнадцать минут, но он сейчас у Земли, на орбитальной станции — на нем меняют двигатели.

Через десять минут после рапорта Лебединского быстроходный вездеход «Кузнечик-3» вышел со Станции и на максимальной скорости направился к Базе. Его вели Шредер и Бек-Назаров. Еще через пятнадцать минут лучший водитель на Луне Степан Чередниченко повел вдогонку свою машину.

По радио полетели запросы — на Землю, на американскую станцию Литл Америка, приютившуюся на северных берегах Моря Кризисов. Через час о событиях на Луне стало известно в Организации Объединенных Наций. Американский лунолет «Потомак», только что стартовавший с промежуточной орбиты, изменил курс и устремился к Луне с предельным ускорением. Была объявлена готовность номер один на десятках станций слежения и космической радиосвязи, на искусственных спутниках, в вычислительных центрах. Три с половиной тысячи человек, поднятые по тревоге, приготовились к борьбе за жизнь космонавта.