Неизвестная жизнь ученых - Анатолий Сергеевич Бернацкий

случилось, то случилось. И все-таки Джордано Бруно продолжал читать лекции, участвовал в диспутах. А причина в том, что у него нашлись весьма влиятельные покровители. Например, одно время его поддерживал французский король Генрих III, покоренный знаниями и памятью Джордано Бруно. Благодаря покровительству короля философ несколько лет смог спокойно жить и работать во Франции.

Затем он перебраться в Англию. Но здесь все для Бруно сложилось крайне неудачно. И прежде всего потому, что он не смог убедить ни королевский двор, ни ведущих деятелей науки и культуры страны – Уильяма Шекспира и Фрэнсиса Бэкона, в истинности идей Коперника. А спустя два года в Англии вокруг него создалась столь напряженная и враждебная атмосфера, что Бруно вынужден был перебраться на континент…

Определенным образом подвела Бруно к костру его увлеченность мнемоникой – то есть развитием памяти. И в этом виде своей деятельности он достиг немалых успехов. Он даже восхитил своими достижениями французского короля. Так вот, в 1591 году молодой знатный венецианец Джованни Мочениго пригласил Джордано к себе и обратился с предложением, чтобы философ научил его искусству запоминания. Бруно принял предложение и перебрался в Венецию. Но спустя недолгое время в отношениях ученика и учителя возник конфликт.

Более того, в мае 1592 года Мочениго отправил несколько доносов в венецианскую инквизицию. В них он сообщал, что Бруно говорит, «что Христос совершал мнимые чудеса и был магом, что Христос умирал не по доброй воле и, насколько мог, старался избежать смерти; что возмездия за грехи не существует; что души, сотворённые природой, переходят из одного живого существа в другое» и прочее, прочее, прочее… В кляузах говорилось и о «множественности миров», но для борцов за христианскую веру это уже было не столь важным по сравнению с вышеизложенными обвинениями.

А вскоре Джордано Бруно арестовали. Римская инквизиция пыталась добиться от Венеции его выдачи, но там долго не спешили выполнить запрос. Прокуратор Венецианской республики Конарини писал, что Бруно «совершил тягчайшее преступление в том, что касается ереси, но это один из самых выдающихся и редчайших гениев, каких только можно себе представить, и обладает необычайными познаниями, и создал замечательное учение».

В ходе следствия был произведен предварительный опрос всех предполагаемых свидетелей. Однако в дальнейшем следствие принимало во внимание только устные и письменные показания Мочениго. При этом суд присовокуплял к делу лишь отдельные высказывания и положения Бруно вне текста его произведений. Бруно, в свою очередь, доказывал, что никогда не порывал не только с христианством, но и с церковью. Напротив, он даже думал официально возвратиться в лоно католичества.

Трудно даже представить, чем бы завершился судебный процесс в Венеции, если бы римский папа и инквизиция в категоричной форме не обязали венецианские власти доставить Бруно в Рим. И 27 февраля 1593 года в Святой город его привезли в качестве еретика…

Более шести лет Джордано пробыл в тюрьме, хотя обычно такие дела завершались довольно быстро. От Бруно требовали, чтобы он полностью отрекся от своих взглядов. Но от них он так и не отказался. В конце концов от Бруно потребовали принять окончательное решение: или признать свою вину и отречься от своих взглядов, или продолжать настаивать на своей правоте. Наконец 20 января 1600 года состоялось заключительное заседание по делу Бруно. В этот же день папа римский Климент VIII постановил: брата Джордано передать в руки светской власти.

А 9 февраля он был отправлен во дворец великого инквизитора Мадручи, где инквизиционный трибунал признал Джордано Бруно «нераскаявшимся, упорным и непреклонным еретиком». Его также лишили священнического сана и отлучили от церкви. Затем, после этих юридических процедур, Бруно передали светским властям с поручением подвергнуть его «самому милосердному наказанию без пролития крови», что означало сожжение живьем на костре.

И ранним утром 17 февраля 1600 года на римской площади Цветов металлической цепью и влажной верёвкой, которая, нагреваясь, стягивалась и врезалась в тело, Джордано Бруно привязали к столбу, который возвышался в центре костра. По странному стечению обстоятельств в этот день в Риме отмечался юбилей: 50 кардиналов и множество паломников со всей Европы съехались в город ко гробу апостолов для отпущения грехов. И как раз во время этого праздника христианской любви и всепрощения и был сожжен человек, проповедовавший вселенскую любовь, которая движет всем, что находится в мире.

И в заключение такой любопытный факт. Известно, что католическая церковь в последние десятилетия сделала огромный шаг вперед, пересмотрев многие решения, которые ранее были приняты инквизицией в отношении ряда учёных и философов. И вот 31 октября 1992 года папа римский Иоанн Павел II реабилитировал Галилео Галилея, признав, что его принуждение в 1633 году отречься от идеи Коперника под страхом смертной казни было ошибочным.

Однако Джордано Бруно Ватикан не оправдал. Более того, когда в 2000 году отмечалось 400-летие казни Бруно, кардинал Анджело Содано хотя и назвал казнь Бруно «печальным эпизодом», однако указал на правильность принятого инквизиторами решения, которые, по его словам, «сделали всё возможное, чтобы сохранить ему жизнь».

Смерть на гильотине

Французский естествоиспытатель, основатель современной химии Антуан Лоран Лавуазье (1743–1794), оказывается, был активным участником Великой французской революции. Но именно она и убила его.

Когда наступил 1789 год – начало Французской революции, – Лавуазье находился на пике научной деятельности. Он уже опубликовал первый учебник новой химии – «Элементарный курс химии». И о том, что скоро его жизнь круто изменится, причем не в лучшую сторону, ничто не говорило. Авторитет ученого был непререкаем, успехи – очевидны, материальное положение семьи – благополучное. Но именно в этот период разразилась революция, во время которой и оборвалась жизнь одного из лучших умов Франции…

Дело в том, что энергичный ученый успевал заниматься научной работой и участвовать в финансовом бизнесе. Уже в 26 лет, то есть в 1769 году, он стал членом общества финансистов – Генерального откупа, которому государство уступало за фиксированную плату собирать косвенные налоги (винный, табачный, соляной и ряд других). К этому учреждению французы относились с подозрением, полагая, что его работники обманывают население…

Но в 1791 году Генеральный откуп был распущен, однако нападки на его членов не прекратились. И вот в 1793 году депутат Бурдон выступил в Конвенте с требованием немедленно взять под стражу и осудить бывших откупщиков, причем не дожидаясь срока, отведенного для ликвидации дел. Почти сразу же была сформирована новая комиссия для изучения материалов по откупам. И она приняла решение всех откупщиков, с которыми были заключены последние три контракта, арестовать.

И уже в 1793