Дело чести - Максим Шторм

куча мала… Хорошо ещё, ничего не загорелось! Ну а когда все опомнились и поняли, что ещё живы, то…

— То его уже внутри не было, — закончил за коллегу Джентри, посматривая куда-то вдаль, мимо безмолвно застывшего на путях поезда, дальше, чем простирались распаханные поля и полосы лесонасаждений. — Почему не начали стрелять в него, когда он ещё не проник в рубку?

— Мы до последнего не верили в то, что происходило у нас на глазах, — глухо сказал Флеминг. — Ребята изнутри корпуса не могли его видеть. А мы, те, кто был в носовой рубке, просто остолбенели от увиденного. А потом было поздно… Моя вина, старина. Только моя и ничья больше. Я сплоховал. Никто так не дождался от меня приказа открыть стрельбу.

Джейсон крепко сжал плечо Моргана. Старший инспектор не произнёс ни слова. Он молчал, не спуская настороженных глаз с пострадавшего корпуса рухнувшего дирижабля. Выкрашенная в синий цвет сигара оболочки едва заметно вздрагивала, колыхаясь под порывами окрепшего ветра над головами столпившихся внизу людей огромным вытянутым пузырём. Джейсон не мог заставить себя обвинить в очередном провале прибывших ему на подмогу полицейских. А как иначе? Кто знает, возможно, если бы не своевременная помощь, то Попрыгунчик уже открутил бы ему голову. А что до его очередного таинственного исчезновения в замкнутом пространстве небесного корабля…

Надо будет отдать самые строжайшие указания, подумал Джентри. Необходимо обыскать дирижабль от и до, перебрать его по щепочкам, по лоскуточкам, но найти хоть какую-нибудь зацепку, объясняющую воистину сверхъестественные способности неуловимого маньяка. Прыгун продолжал выдавать фокусы, да такие, что шли бы в театре Фрэн де Гра с огромными аншлагами. Перед его выкрутасами меркли все выступления самых знаменитых иллюзионистов… Стоп. Джейсон озадаченно потёр выбритый подбородок. Иллюзионист. А ведь он как-то и не принимал в расчёт эту версию. Что, если знаменитый преступник и кто-нибудь из известных мэтров магии одного и тоже лицо? Версия, заслуживающая самого пристального рассмотрения.

— Я никудышный сыщик, Морган, — сказал Джейсон, отворачиваясь от дирижабля. — Мне явно не хватает интуиции и логического мышления. Я, хоть убей, ну никак не могу понять, как ему ЭТО удаётся…

— Не совершающие ошибок сыщики встречаются, наверно, исключительно в детективных романах, — Флеминг протёр платочком очки. — Не убивайся почём зря, старина. Не сейчас, так потом, но мы обязательно поймаем этого ублюдка. Не существует преступников, не совершающих ошибок. Джек не всесилен. Рано или поздно он даст нам повод взять себя за шкирку.

— Надеюсь, мы к тому времени ещё не состаримся и не уйдём на пенсию, — хмыкнул Джентри.

— Кстати, ты не посоветуешь, что мне написать в рапорте, чтобы Вустер не смешал меня с дерьмом?

— Извини, Морган, но в этом я тебе не помощник… Придётся тебе выкручиваться самому. Вообще, одно то, то мы сегодня встретились, уже можно считать чудом.

— Специальное задание начальства? — догадался Флеминг.

— Можно сказать и так, — Джентри не собирался обсуждать навязанное ему дело даже с самыми близкими из подчинённых. — Однако позволь спросить, как ты умудрился сесть ему на хвост? Вы следили за ним от самого вокзала?

Флеминг внимательно посмотрел на него. Джейсон спокойно выдержал слегка извиняющийся взгляд товарища и нарочито бодро сказал:

— У тебя появились какие-то зацепки? Признавайся, старая ищейка.

— Рано утром в Империал-Ярд позвонила твоя домохозяйка, миссис Монро, и сообщила, что у неё есть сведения о местонахождении Джека-Попрыгунчика. Заявила, что он прячется на Северном Железнодорожном вокзале. Даже назвала поезд. Вот этот вот… Так же она сказала, что не более часа назад в её дом приникли трое вооружённых неизвестных…

Джентри слушал Флеминга, постепенно порываясь мурашками. Его состояние балансировало от крайнего изумления до глубокой паники. Кто-то забрался к миссис Монро? Но кому могла помешать эта безобидная старушка?! Кто эти подонки? Грабители? Отчаянные должно быть парни, если не побоялись вломиться в дом, где помимо почтенной вдовы проживал старший инспектор по расследованию убийств с устойчивой репутацией достаточно сурового человека. Джентри стиснул зубы. Кому-то сильно не поздоровится…

— Я сразу понял, что тебя нет дома, — продолжил Морган. — Иначе бы она и не звонила. В итоге я отправился по следу Джека, а тебе на дом выслали наряд констеблей.

— Что с миссис Монро? Она точно не пострадала? Ты ничего от меня не утаиваешь, приятель?

Флеминг пожал плечами. Из гондолы тем временем выбрался последний полицейский. Остальные уже давно окружили растянутой редкой цепью поверженный дирижабль. Нетрудно было догадаться, какие мысли и чувства обуревали этих людей. Ведь где-то внутри ДОЛЖЕН был находиться опаснейший преступник. Должен. Констебли были простыми и рассудительными ребятами, не верящими в чертовщину. Не мог же Попрыгунчик просто раствориться в воздухе? Поэтому все, кто был способен держать в руках оружие, не спускали взведенных ружей и револьверов с «Ястреба».

— Сам у неё спросишь. Твоя милая бабуля ухлопала всех троих. Не понимаю, как ей это удалось, но я так же не понимаю и нашего преступного прыгучего гения.

— Ухлопала? — у Джентри отвисла челюсть. — Всех троих?

— Ну, если верить её словам. И кстати, дружище, миссис Монро сказала, что они искали тебя.

Старшему инспектору показалось, что ему за шиворот насыпали горсть колотого льда. Он посмотрел на поезд, где в одном из купе находился вверенный ему под защиту Гордон Крейг. Значит, искали его… Но вот только его ли одного? Или вместе с прибывшим в столицу учёным?!

__________________________________________________

Элен вдохнула полной грудью прохладный воздух, пропахший непередаваемым букетом ароматов родного района. Запахи, к которым она с детства привыкла. И которых, оказывается, ей так не доставало всю последнюю неделю. Девушка сошла на омнибусной остановке в самом начале улицы Шестерёнок. Ей хотелось пройти оставшиеся до дома полмили пешком. Посматривая по сторонам, улыбаясь знакомым лицам и вдыхая запахи выдубленной кожи, опавших листьев, железа, машинного масла, дыма. Элен почувствовала, как её губы против воли расплываются в довольной улыбке.

Она бы никому не призналась, но пребывание в течение шести дней в роскошном особняке Гиллроев далось ей отнюдь не легко. И проблема была не в тяжёлой и непосильной работе. Нет, конечно. На неё продолжали давить воспоминания о грязных лапах доктора Аткинса, о сказанных им словах, об увиденном на Рыночной площади, о так волнующем её вопросе об увольнении предыдущих нянек, о том, что же такого случилось со Стефаном, что он превратился в пускающего слюни идиота… Пожалуй, слишком много впечатлений и переживаний за одну рабочую неделю.

Этот выходной, это грядущее воскресенье было необходимо девушке, как воздух, которым она с наслаждением дышала, идя по улице, где с раннего детства