Любовь к мятежнику - Ширл Хенке

— Я по-прежнему желаю тебя, ты же знаешь. Не важно, что я думал — правильно или ошибочно — о тебе, я не мог освободиться от той власти, которую ты имеешь надо мной.

Слова, казалось, давались ему мучительно, когда он говорил низким, торопливым голосом. Мадлен накрыла его ладонь своею и ощутила знакомый огонь, который всегда вспыхивал между ними.

— Тогда, возможно, у нашего брака еще есть надежда. Все время теперь наше, Квинт. Давай не будем терять его. — Она подняла бокал. — За новые начинания!

Изучая ее своими проницательными зелеными глазами, он молча чокнулся с ней и выпил, затем обратил внимание на еду, хотя уже один вид дневника лишал его аппетита.

Несколько минут они ели в напряженном молчании, выпивая вина больше, чем им было свойственно.

Квинт первым нарушил молчание:

— Сколько я себя помню, Делфина всегда была замечательной поварихой.

— Я знаю, как ты ненавидел подгоревший сладкий картофель и мечтал о кукурузных лепешках с медом, — сказала Мадлен и вспыхнула, когда он изумленно уставился на нее.

— Откуда ты…

— Полли давала мне читать твои письма к ней, — призналась она, стараясь, чтобы ее голос не звучал укоризненно.

Он положил вилку и вздохнул, пробежав пальцами сквозь свои длинные волосы, и обхватил голову руками.

— Тогда я был уверен в очень многих вещах, Мадлен. Теперь я не…

Громкий стук и хриплый крик прервали его. Они быстро поднялись, но Квинт первым дошел до двери и, распахнув ее, встретился с дулом мушкета, направленным ему в грудь. Молодой капрал с рыбьими глазами твердо держал оружие, заставляя Квинта отступить в спальню, в то время как легким шагом вошел майор Монтгомери Карузерс, сопровождаемый полдюжиной солдат, вооруженных до зубов.

— Наконец-то мы снова встретились, Блэкхорн, — вкрадчиво сказал Карузерс, стряхивая пылинки со своей безукоризненной алой формы. — Удача, наконец, улыбнулась мне. Представь мою радость, когда я услышал, что прославленный американский шпион вернулся домой.

— Монти, вы не можете арестовать Квинта! Война закончилась. Вы уезжаете…

— Ну-ну, моя дорогая. Вам с Барбарой будет намного лучше, если вы избавитесь от этих Блэкхорнов, — сказал он, успокаивающе похлопывая ее по плечу.

Квинт перевел взгляд с глупого капрала на самодовольного майора. Не видя пути к спасению, когда солдаты окружили его, он повернулся к Мадлен:

— Я хотел верить тебе… Да поможет мне бог, я поверил тебе, — голос его был хриплым, резким. Его ледяные зеленые глаза остановили ее, когда она попыталась прикоснуться к нему.

Майор сделал знак солдатам схватить Квинта и связать ему руки за спиной.

— Ну вот, теперь я получил обратно сбежавшего заключенного. Не бойтесь, Мадлен, он больше не побеспокоит вас.

— Пожалуйста, Монти, он мой муж, не делайте этого, — заплакала она, когда солдаты потащили Квинтина из комнаты.

А Квинтин даже не взглянул на нее, одиноко стоящую с бессильно сжатыми кулаками.

Когда солдаты привязали его к Домино, Карузерс довольно улыбнулся:

— Замечательный экземпляр. Как только мы прибудем в Саванну, он, конечно, станет собственностью его величества. Может быть, я куплю его. — С небрежным изяществом он вскочил на своего гнедого жеребца и бросил кошелек Арчи Барду.

Грязный колонист, много недель наблюдавший за Домом, с алчной радостью принял вознаграждение и поспешил ускакать прочь от полных ненависти взглядов слуг, которые поняли, что он сделал.

Квинтин смотрел, как удалялся Арчи и размышлял, не Мадлен ли наняла этого негодяя, чтобы подстеречь его. Если так, то он, должно быть, наблюдал за домом с тех пор, как она послала ему письмо о дневнике и смерти Роберта. Квинт отчаянно пытался не думать о том рае, в существование которого он почти поверил.

Саванна

— Итак, что она сказала? — спросил Алекс Веймоут, нервно вытирая вспотевшие ладони о свои узкие бриджи.

— Моя сестра согласна стать твоей женой, Алекс. Думаю, это стоит немного отметить, не так ли? — ответил Монти Карузерс.

— Ну конечно! — Веймоут позвонил и приказал, чтобы открыли бутылку его лучшей мадеры. Он сделал знак майору располагаться в дорого обставленной гостиной элегантного городского дома, предоставленного в его распоряжение на время оккупации. — Не могу сказать, что буду сожалеть, покидая эту песчаную, кишащую насекомыми дыру. — Он смотрел из окна на улицу, простирающуюся перед ним. — По крайней мере, у мятежников, владельцев этого дома, оказался вполне приличный винный погреб. — Он сделал глоток, затем повернулся и посмотрел на майора поверх края бокала. — Могу я заехать завтра? Нам с Барбарой нужно обсудить свадьбу.

Монти отхлебнул глоток мадеры, вспоминая вчерашнюю ссору со своей сестрой.

— Ведь брак с виконтом для твоей же пользы, — увещевал ее он.

— Мое благополучие не имеет к этому никакого отношения. Я выйду замуж за виконта, чтобы освободить Квинтина Блэкхорна. В свою очередь Алекс Веймоут заплатил твои карточные долги. Это сделка, заключенная в аду, Монти. Единственная положительная сторона этого дела то, что Мадлен, наконец, воссоединится со своим мужем. — Барбара говорила с таким неприкрытым презрением, что он тут же вышел из комнаты.

Мысленно вернувшись в настоящее, Карузерс подхватил нить разговора с Веймоутом.

— Э-э, да, полагаю, ты можешь заехать завтра днем, но вначале надо решить вопрос об организации освобождения этого проклятого шпиона. Это чертовски затруднительное предприятие, но ты знаешь, как бывают упрямы женщины, когда им взбредет что-нибудь в голову. Моя сестра считает себя близкой подругой Мадлен Блэкхорн. Тем лучше, нам больше не придется иметь дело с этими колонистами.

— И тем не менее мне бы все же хотелось, чтоб мы оставляли эти колонии под прежним жестким контролем его величества, — ответил полковник.

Подняв свой бокал, Алекс Веймоут, восьмой виконт Лейсестер, предложил тост:

— За леди Барбару и за его величество!

— И за твое здоровье, — добавил майор, подумав при этом: «Оно тебе понадобится, если ты женишься на этой дикой кошке против ее воли».

Тщетно проведя время в штабе генерала Кларка в Саванне, Мадлен была измучена и напугана до безумия. Несмотря на неизбежный конец войны, Квинтина привлекали к суду. Капитан, с которым она разговаривала, был сама доброта, когда объяснял ей, что, если бы ее муж был просто американским солдатом, они не держали бы его при нынешнем стечении обстоятельств. Но Квинтин Блэкхорн был известен как шпион, и высшие военные и королевские власти считают, что это совсем другое дело.