Паутина Судеб - Елена Самойлова

На какой-то миг девушка очнулась, посмотрела сначала на почти оформившуюся над ее головой кровавую «паутину», а потом ее взгляд сместился за плечо некроманта, туда, где стоял лишь недавно пришедший в себя айранит. Еваника дернулась, едва не разорвав связь с Ладиславом, и закричала так, что некромант на миг отвлекся, чуть было не нарушив ход ритуала.

– Не смотри на меня!!!

Мальчишка, кое-как сумевший удержать свою наставницу, вдруг очень тихо и очень серьезно сказал, глядя на медленно вращающееся колесо «поворота»:

– Не о том думаешь, дура. Сосредоточься, ему своей силы может не хватить…

Ладислав почти сумел улыбнуться.

Из мальчика непременно выйдет толк…

ГЛАВА 17

К вечеру снегопад усилился, превратившись в метель. Юркие, колкие снежинки мельтешили за окном, падали нарезной деревянный подоконник, еле слышно стучали в разрисованные морозцем пластины горного хрусталя. Я неподвижно сидела на втором этаже своего – теперь уже своего – дома в окружении старинных вещей, когда-то принадлежавших моему наставнику, и просто наблюдала за танцем снежинок за окном.

Тепло, уютно… Только вот куда ни брось взгляд – везде потускневшие, словно осиротевшие предметы. Неровные ряды книг на полках узорчатого деревянного шкафа. Огромный сундук, чья плоская крышка использовалась как рабочий стол при изготовлении лекарств и зелий, необходимых для ритуалов волхования. Еще один сундук, который я не открывала за всю жизнь ни разу, – если верить наставнику, то там спрятано мое приданое. Может быть, когда-нибудь… оно и будет уместно. Плетеные короба, плотно закрытые, залитые воском берестяные туески, – все такое родное, с детства знакомое, но при этом уже не вызывающее приятных воспоминаний, только горечь потери. Большую часть этих предметов наставник делал сам: и маленькие резные шкатулки из дерева, куда обычно складывались мелкие одноразовые обереги, и плетеные лукошки для хозяйственных нужд, и берестяную раскрашенную посуду – каждая вещь хранила в себе частичку его души, его магии, и потому раньше второй этаж дома казался озаренным изнутри. Теперь же это была просто комната… такая же, как и множество других в подобных домах зажиточных крестьян.

Я опустила взгляд на свои руки. На правой едва заметно мерцал янтарь в посветлевшем перстне – если вглядеться, то почудится, будто внутри камня пляшет крошечный язычок пламени. На левую, туго обтянутую потертой кожаной перчаткой, мне даже смотреть не хотелось.

Если бы Ритан не пришел мне на помощь – трижды за один день, неслыханное дело, – то от меня прежней вряд ли что-нибудь осталось бы. Это он вывел меня из зачарованного сна, в котором вся жизнь могла пролететь за одну-единственную ночь, он едва не спалил Азраэла, когда тот одерживал надо мной верх, сумел каким-то образом вплести свою силу в ритуал «поворота» так, что проклятие «подземного огня» было остановлено. Пусть и не прекращено полностью. Сейчас под коричневой перчаткой скрывалась рука, человеческого в которой осталась только форма. Страж Горы превратил неказистую, топорщащуюся чешую, покрывающую руку до самого локтя, в гладкую, прочную, переливающуюся всеми оттенками алого, так что уродство обернулось вычурной экзотикой. С точки зрения дракона получилось как нельзя лучше. С моей – все равно было противно, но теперь на конечность хотя бы можно смотреть без омерзительного содрогания.

Впрочем, Ритан уверял, что рука вернется в нормальное состояние через пару месяцев, максимум через полгода. Такая отсрочка с «поворотом» вышла из-за смешения магии, но это было лучшее, что можно было сделать в тот момент. Умом я это понимала, но вот успокоиться никак не получалось. Стоило мне только вспомнить глаза Данте, когда он смотрел на мою руку, по которой, словно опухоль, расползалось темное пламя, грозящее обратить меня в нечто жуткое, что следовало бы убить сразу же из жалости и сострадания, как снова хотелось спрятаться куда подальше и не показываться аватару вовсе.

Деликатный стук в дверь, а затем и голос Стража Алатырской горы ненадолго вывели меня из состояния, в котором мне было почти плевать на все и вся. Я могу теперь сколько угодно переживать по поводу случившегося, но оказать Ритану всю возможную помощь я теперь попросту обязана. И не раз.

– Еваника, так к тебе войти можно?

– Тебе – завсегда. – Я вяло взмахнула рукой, снимая «запрет на вход» и позволяя дракону протиснуться в дверной проем – когда я решила немного побыть одна, то «ненароком» сдвинула довольно тяжелый берестяной ларь, стоявший у входа, так, что он частично заблокировал дверь.

Ритан кое-как пролез в комнату, окинул взглядом годами складывающийся «творческий беспорядок», и тяжело вздохнул, присаживаясь на крышку «рабочего стола».

– Надеюсь, ты здесь не на зимовку устроилась? А то запасов – видимо-невидимо, совсем как в драконьем логове.

– А на что больше всего похоже? – угрюмо осведомилась я, исподлобья глядя на Вилькиного мужа, который с напускным интересом рассматривал «сокровищницу» Лексея Вестникова.

– На то, что ты решила спрятаться здесь от всего окружающего мира только потому, что оказалась самую малость не похожей на остальных. – Ритан слез с сундука и. подойдя ближе, уселся рядом со мной на набитый душистыми травами тюфячок. Взял мою левую руку и осторожно сжал. – Ев, ты должна с ним поговорить. Он аватар, Ведущий Крыла. Он и не такое видел на своем веку, уж поверь старому дракону. Данте от тебя шарахаться не станет, к тому же то, что ты сейчас прячешь под перчаткой, явление временное и не такое отвратительное, как тебе кажется.

Я не ответила, да и возражать смысла не было. Все равно Ритан кругом прав, и было бы странно, если бы он ошибался в подобных вещах.

– Тебе все равно придется с ним поговорить до отлета. Не думаю, что если ты просто поставишь его перед фактом, что в Андарион он летит без тебя, то это поспособствует улучшению отношений между вами.

– Сколько раз он подобным образом ставил перед фактом меня, и ничего страшного до сих пор не случилось, – фыркнула я, чуть-чуть расслабляясь и уже не воспринимая дракона как врага своего уединения. – Ну пострадает его самолюбие самую малость – и чего?

– По-моему, ты уже сама не соображаешь, что несешь, – мягко улыбнулся Ритан. Кажется, именно так разговаривают с маленькими детьми или же с сумасшедшими. Очень приятно, да. Хотя… Если вспомнить, сколько лет Вилькиному мужу, я для него действительно ребенок. Уставший, напуганный, запутавшийся в себе и в окружающих ребенок. – Он был готов отдать за тебя жизнь. Ты за него тоже. Тебе не кажется, что после такого самопожертвования вам стоило бы перестать мелочиться?