Складка - Дмитрий Смоленский

«Да ты сам не намного меня моложе!» — попытался возразить Питер.

«В отличие от тебя, я не собираюсь, протянув еще лет семь-десять, оставить молодую вдову, которую сразу начнут клевать со всех сторон родственники. У тебя нет других претендентов на наследство? Детей, внуков, невесток и зятьев, племянников, братьев и сестер до третьего колена? Скажешь, что сумеешь позаботиться о ней, обделив своих? Тогда они сами начнут сосать из нее кровь бесконечными судами! Уж будь уверен: опротестовать последнюю волю старика, женившегося на несовершеннолетней, в Штатах проще, чем мне, поссав, упрятать дружка в штаны!»

Умберто нарочно говорил грубо, иначе мягкотелого инженера было не пронять. Впрочем, бразильскому крестьянину это было вполне к лицу.

«Ну, хорошо! — Питер отпустил дверь. — А во-вторых?»

«А во-вторых, — успокаиваясь, ответил Умберто, — она лет пять назад дала обет моему брату, что на ее свадьбе он будет посаженным отцом».

«И в чем проблема?»

«Да ни в чем! — Умберто побарабанил пальцами по гладко отполированному подлокотнику кресла. — Просто вскоре Казимиро уехал в Манаус и пропал там. Года четыре уже ни слуху, ни духу!»

«Да, жалко человека, но замужество-то здесь при чем? Она, что, так и собирается ждать всю жизнь, что он вернется подержать над ее головой венец? А если он умер? Убит, в конце концов? Сам знаешь, в ваших городах черт знает что творится!»

Умберто пожал плечами.

«В ваших не намного лучше! Но в Манаусе его не находили! И справки о смерти тоже нет. И Лусинда собирается ждать дядю, потому что слово дала!»

«Да о чем слово-то? — рассердился Питер. — Что за бред? Не всегда же можно выполнить обещанное!»

«Это у вас, гринго, не всегда слово держат. А у нас от него может освободить только тот, кому это слово дали!»

«И кто это в данном случае? Сам исчезнувший Казимиро?» — хмыкнул Питер.

«Пресвятая Дева Мария, родившая Господа нашего!»

«Тьфу! — плюнул американец себе под ноги. — С вами разговаривать, как из воды виски гнать — пару много, а в бутылке — пшик!»

Он крутанулся на каблуках, сбежал по ступенькам с веранды, направляясь к воротам. Умберто проводил его взглядом, вздохнул. Выходит, переоценил он сообразительность американца, придется еще с ним попотеть! О'Брайан же вдруг замедлил шаг, потом и вовсе развернулся к дому.

«Слышь, Умберто! — негромко произнес он, подойдя к перилам. — А если я разыщу этого Казимиро или документ представлю, что он умер, тогда как?»

Умберто с трудом сдержал улыбку.

«Если будет документ — хороший документ, с подписями и печатями, — что Казимиро нет в живых, тогда его можно будет посчитать знаком снятия Девой Марией обета с Лусинды. В этом случае у тебя проблем не будет!»

Питер осклабился, коротким движением сбил шляпу на затылок.

«Замётано! Будет бумага! И с орлом, и с печатями! — Он протянул руку: — Все, бывай, дружище!»

Умберто пожал ее.

«А ужин как же? Лусинда на кухне из кожи вон лезла, чтоб тебе угодить!»

«Некогда, друг Умберто, некогда! Передавай ей пламенный привет! Скажи, завтра обязательно останусь на ужин, а сегодня некогда!»

5

«Черт! Неужели все действительно так строго?»

Питер с тоской озирал завезенный для стройки песок, кучу щебня, мешки с цементом, сложенные на раскатанные полосы рубероида и прикрытые полиэтиленовой пленкой, целый штабель досок. Для машин, завозивших стройматериалы на участок, пришлось разобрать часть забора и спилить несколько фруктовых деревьев — сейчас через сад протянулась широкая колея, оставленная грузовиками.

Умберто ничего ответил, ограничившись пожатием плеч. Наверное, в любом другом месте это было бы самым правильным способом действий: заплати деньги специализированной фирме, передай ей контракт на строительство свинарника с птичником, и ходи-поплевывай, контролируй ход работ. Так Питер и предлагал с самого начала, даже расчеты на бумаге ему показывал, что все будет сделано за пару недель, а если ему разрешат нанимать рабочих с дорожного строительства на выходные — то еще и в два раза дешевле.

Заманчиво это смотрелось только в теории. Умберто посмотрел тогда на цифры и вернул со вздохом: «Я не против… Хочешь — иди, проси разрешения у Отца Балтазара!»

«Что я, по каждому поводу буду к нему бегать?» — возмущался американец.

«У нас иначе нельзя! — пояснил Умберто. — Своими руками можешь на участке хоть завод построить. Чужими — иди, спрашивай у Балтазара!»

Плюясь проклятиями, Питер схватил расчеты и выскочил за ворота. Через полчаса вернулся, расстроенный, но спокойный. Только и сказал на вопрошающий взгляд Умберто: «Вы меня в гроб раньше времени вгоните своими обычаями! Какого хрена я вообще в это ввязался?»

Питер на самом деле еще не понимал, во что он ввязался. После инцидента с Лусиндой он пытался заткнуть возникшую проблему деньгами. Не взяли, и даже дали понять, что все дальнейшее уже не его забота — сделанного не воротишь. Другой бы успокоился, получив от ворот поворот, да и наплевал на гордецов: не хотите — как хотите! Он и наплевал. До сиесты следующего дня чувствовал себя превосходно. Ну, наорал на сопляка Смита за срыв графика подготовки насыпи, ну, выгнал чуть ли не пинками бригадира мексиканцев, начавшего лепетать про слишком раннее начало рабочего дня (это в семь утра — рано?), жаловаться на москитов и низкие расценки. Но ведь это обычное для стройки дело!

Сам не ожидал, но вечером сел в машину и поехал в эту богом забытую деревушку. И пока ехал, перед глазами все время стояли то шея Лусинды, поднимающаяся от узких плеч к маленькому розовому уху, за которое она нервно заправляла прядь волос, то ее заплывшая кровоподтеком щека. Вспомнив ее отца-садиста, с которым так неосмотрительно завел дружбу, Питер заскрипел зубами и крепче стиснул руль, однако горячая и гладкая его поверхность вызвала воспоминание о горячей и гладкой коже Лусинды. Черт! От воспоминаний сердце обезумевшим воробьем пыталось вырваться через горло, и ему пришлось остановить машину, молотя кулаком по соседнему сиденью, чтобы как-то стравить пар.

Два минувших месяца до сих пор оставались для него в тумане. Том призрачном, теплом тумане, когда в каждый отдельно взятый момент ты видишь все абсолютно четко, можешь различить мельчайшую деталь, понимаешь все взаимосвязи событий, а стоит отдалиться от места на несколько дней-шагов, и, обернувшись назад, ничего не угадываешь кроме смутных теней и глухих неразборчивых звуков.

Вот сейчас, к примеру, он не может рассказать, как гадкий, инцидент с Лусиндой, последующая ругань и угрозы ножом ее отца перетекли в ежедневные посещения их дома, в возможность санкционированных Умберто занятий любовью с его дочерью. Как отвергнутые на первом этапе деньги он же, Питер О’Брайан, дипломированный инженер предпенсионного возраста, никогда не страдавший от избытка мягкосердечности, передал бразильскому крестьянину в виде строительных материалов, инвентаря и инструмента, топлива, одежды и обуви? Черт побери, да речь идет уже не о нескольких сотнях — о тысячах долларов!