Блеск и гибель (ЛП) - Бетани Гриффин

— Видимо, Элиот отправился во дворец Просперо в поисках меня. Отец продолжает дразнить меня этим. Зачем прикладывать усилия, если некуда бежать? И пока ты был занят подделкой, я шпионила.

Кент замер. Он не рассчитывал на все сто процентов, что Элиот спасет его, но надеялся, что кто-то придет за Эйприл.

— У него есть люди, дюжины людей, и он отправляет их в город через туннели, — прошептала она. — Это важно. Надо сказать Элиоту, хотя, если Дядя его… — она выглядела более подавленной, чем он когда-либо ее видел. Но затем она взяла себя в руки. — Мальконтент выходит по ночам и берет большинство своих людей с собой. Я была такой заключенной, что они не ожидают проблем. Мы уйдем сегодня ночью.

Кент кивнул и истощенно привалился к стене.

Эйприл разбудила его несколькими часами позже.

— Ты готов?

Он сонно последовал за ней. — Отец всегда смотрит налево, когда приближается к коридору. Что-то там беспокоит его. Мы пойдем в том направлении.

Охранник снаружи уже засыпал, поэтому не ожидал, что на него нападут. Кент дважды ударил его. Он не был бойцом, но изучал анатомию человека достаточно, чтобы знать, куда ударить человека, чтобы нанести наибольший ущерб. Он протащил охранника через комнату и застегнул наручники вокруг его запястий.

— Прекрасная работа, — сказала Эйприл. Он почувствовал, как краснеет.

Оказавшись в коридоре, он потерялся, но Эйприл без колебаний повела его, шагая к уровню улицы. Им пришлось спрятаться от одного из патрулей Мальконтента, присев на корточки за одной из урн, но, наконец, с восходом солнца, они оказались на тротуаре, направляясь к верхнему городу.

Как только они пересекли реку, остановились перед разрушенным собором.

— Мне жаль, что они взорвали твою лабораторию, — сказала Эйприл.

Кент ощутил приступ боли от утраты портрета его матери и всех его драгоценных линз. Но он был здесь, шагая рядом с этой умной, бесстрашной девушкой, которая спасла его из логова Мальконтента.

Восходящее солнце освещало руины перед ними, почершневший камень четко вырисовывался на фоне неба.

— Такая утрата, — мягко сказала Эйприл. — Было так красиво.

— Не думаю, что вижу красоту, подобно другим людям, — возразил Кент.

Взгляд, которым она его одарила, был странно уязвимым. Он хотел объяснить, что, по его мнению, она была чудесной, но не из-за ее золотистых волос и блестящего макияжа. Он задумался, поверит ли она ему. Если ей будет это интересно.

— Мне нужно идти к матери, — сказала она. — У Элиота есть квартиры и в университете, и в Клубе Распущенности. Я не знаю, где он будет… Или вернется ли он. Но мама будет перживать. — Они пошли по направлению к Башням Аккадиан.

— Он вернется, — сказал Кент с уверенностью, которой он не чувствовал. Все-таки, он однажды побывал в замке Просперо. — Мы вдвоем расскажем ему обо всем, что узнали. Устройство, которое я построил, не взорвется, но он все еще будеть осторожным.

Она схватила его за руку. — Я расскажу ему все, что слышала, но я изменила мнение насчет Мальконтента. Я не хочу наблюдать, как Элиот выпотрошит его. Я хочу держать Элиота подальше от него.

— Когда Элиот узнает…

— Вот именно. Он не должен узнать. Не сейчас. Я не знаю, почему наш отец так его ненавидит, но он хочет убить Элиота. Я не могу его потерять, Кент.

Глаза Эйприл были широко открыты и непривычно беззащитны. — Я все ему расскажу, но тогда Мальконтент поступит так же, — когда она сказала это, он задумался о том, не совершил ли он ошибку.

— Я увижу тебя снова, — сказала она. Это не был вопрос. И затем она ушла через боковую дверь в башню.

Кент вернулся в подвал лаборатории, которую подготовил Элиот. Он был близок к воссозданию дизайна защитных масок. После стольких дней, проведенных за разработкой бомбы для Мальконтента — пусть и фальшивой — он должен был сделать что-то, что поможет другим.

Он долго работал не покладая рук, когда приехал паникующий Элиот с дочерью ученого. Они спаслись от Просперо, но девушку отравили.

Кент лихорадочно работал, в то же время, пытаясь успокоить Элиота. Он болезненно переживал недостаток сна. Занятость своего ума. Но он сделал это. В конце концов лихорадка девушки прошла, а дыхание успокоилось.

— Спасибо тебе, — сказал Элиот, схватив Кента за руку. — Мы нуждаемся в ней, если хотим преуспеть в нашем начинании, — и затем он передал ему точные чертежи масок, где все проблемы, которые не получалось решить Кенту, были уже заполены. Девчонка украла их у отца.

— Подожди. Просперо больше не самая большая наша проблема.

Он рассказал Элиоту о планах Мальконтента подорвать пароход, но он, Кент, смастерил фальшивую бомбу. Элиот впитывал все это, становясь все более жестким с каждой минутой. Наконец он кивнул, поднял дочь Доктора Уорта на руки и выскочил из комнаты. До того, как Кент понял, что не упомянул об Эйприл. Элиот возвращался обратно в башню. Он найдет ее, и участие Кента в ее истории будет окончено.

Но Кент снова ошибался.

Два дня спустя пришел один из людей Элиота с сообщением. Кент осторожно прочитал его. Планы были вариацией тех, которые они с Элиотом обсуждали бесчисленное количество раз.

Запуск произойдет той ночью, как и планировали. Их мятежников на всякий случай известят. Элиот разберется со своей частью, покинув пароход, а Кент пойдет за воздушным шаром и подымет его в воздух, направляя в город, чтобы начать революцию. Но сейчас Эйприл шла с Элиотом на корабль. Кент уверял себя, что они знают обо всех рисках. Знают, что Мальконтент готов к запуску, и им нужно быть начеку.

Он тут же закрыл масочную мастерскую и направился в город, к Моргу, где будет ждать, пока не придет время для его хода. Морг был уже полон людей, ищущих забвения. Он проигнорировал их и заперся в комнате для гостей, которую арендовал. Целых полчаса он сидел на полу, глядя на свои рисунки. На летающие апараты, которые он с детсва представлял. И тогда он пошел на крышу. Воздушный шар, помеченый знаком Района Разврата, был его. Несмотря на то, что его изготовили еще до чумы, он модифицировал его и сделал подсчеты, необходимые для его величайшего летающего устройства, его парового дирижабля.

Когда Кент отошел от края, материализовался Уилл, как он иногда делал. Для своего собственного блага он был слишком изящным.

— Аравия собирается на корабль вместе с племянниками Просперо, — сказал он Кенту. Голос Уилла, когда он произносил ее имя, звучал отчаянно, грустно и взволновано одновременно. Кент понимал, как чувствует себя его друг. И все же, Элиот неистовствовал, когда ее отравили. Это не должно происходить плавно. Он никогда не видел Элиота, который выказывал бы такое количество эмоций, а Уилл… Он никогда не просил слишком много, никогда не хотел чего-то для себя. Он заслужил влюбиться в девушку, чье сердце не было разбито.