Концерт Патриции Каас. 6. Выполнение обещаний - Марк Михайлович Вевиоровский

Кати сохранились близкие дружеские отношения, поэтому она прыгнула к нему на руки и расцеловала его.

– Здравствуй, Катенька! Здравствуй, папуасик!

– Ты не забыл? Здравствуй, милый дядя Толя!

– Ты стала такая большая, так выросла. Олежка тебя не обижает?

– Ну, что ты! Мы с ним …

После чая с ватрушками, испеченными Улей, и которыми Верочка старательно кормила гостью, Свиридов и Катя уединились на кухне. Катя немного удивилась, что у Свиридова нет солидного кабинета как у ее отца, но это ее не особенно занимало.

Она пересказала Свиридову то, что просил рассказать отец – и мать тоже, и что они не решились передать по телефону.

– Я все понял, Катенька. Передай привет родителям, а я наведаюсь к вам в ближайший вечерок. Скажи, что их опасения могут быть вполне справедливы …

БАНК БГАНЦЕВА

Ситуация с банком Бганцевых особой оригинальностью не отличалась.

Банк был небольшой, но успешный – особых сверхприбылей он не приносил, но оказался лакомой приманкой для банков более крупных, с большими амбициями и аппетитами.

Дополнительным стимулом для нападения на банк послужила старая история с похищением дочери банкиров – тогда были ликвидированы далеко не все, причастные к похищению, и кто-то затаил свои «горячие» чувства к Бганцевым.

После вечера, проведенного у Бганцевых, Свиридову не составило особого труда вычислить всю цепочку атакующих этот банк. Среди лиц, так или иначе причастных к развивающимся событиям, оказались несколько знакомых Свиридову по старому делу.

После недолгого размышления Свиридов предложил супругам Бганцевым следующее решение – он выкупает контрольный пакет акций банка и банк Бганцевых перестает существовать как самостоятельное финансово-кредитное учреждение. Взамен появляется московское отделение подмосковного «Сельпромпродбанка» – то есть банка Свиридова. В руководстве и в охране московского отделения появляются новые люди, но главное – бывшие хозяева банка лишаются большей доли личной прибыли.

Вот этот последний пункт Свиридов подчеркнул особо, учитывая запросы Бганцевой, и дал супругам на размышление два дня – это были суббота и воскресение.

Какие споры и баталии шли в семье банкиров – даже Катя не знала, но вечером в воскресение Бганцева позвонила Свиридову и излишне твердым голосом сообщила, что они с мужем ждут Анатолия Ивановича с утра.

Рано утром Свиридов приехал к Бганцевым не только с юристом и нотариусом, но и с охраной. И это оказалось далеко не лишним – хотя на дверях банка еще с вечера висело объявление о том, что в понедельник в банке не будет производится трансакций по техническим причинам, некая группа лиц с вооруженной охраной пожелала проникнуть в помещение банка.

И была остановлена только очередью из автомата в воздух.

Приехавшая мгновенно милиция столкнулась со Свиридовым, с видеоматериалами о попытке захвата, с нотариальным актом продажи пакета акций, и вообще с головной болью, с которой долго не могла разделаться.

А милицейское начальство, получившее солидный конверт, еще долго не могло опомниться от лишения должностей и уголовного дела по неприятной статье.

Бганцевы бледнели, принимали капли, крестились и благодарили бога, что во время спохватились и обратились к Свиридову за помощью.

А на следующий день банк заработал, в самом банке практически изменений не произошло – если не считать замены собственника да полной замены состава охраны. А в Госбанке и налоговых органах все изменения прошли мирно – туда наведывался сам Свиридов. Каким чудом ему удалось сохранить реквизиты и большинство клиентов банка – этого никто так и не узнал.

Бганцевы опомнились не скоро – работы и денег у них поубавилось, но зато и забот – тоже.

А Катя даже не особенно замечала все произошедшие кардинальные изменения с банком ее родителей – для нее это было малоинтересно …

МИРОВОЙ СУДЬЯ

После возвращения в Москву к Саше Хитрову – к Александру Тимофеевичу! – за советами стали обращаться не только друзья из отряда.

Надо сказать, что Саша Хитров успешно заканчивал ВЮЗИ, но и раньше его советы отличались взвешенностью и обоснованностью при очень доброжелательном отношении к «клиентам».

А когда к нему стал подключаться Сережа, то удивляться стала не только Вознюкова.

Свиридов, который был в курсе почти всех событий, тем более с мальчиками, с удовлетворением воспринял этот тандем – Саша Хитров и его приемный сын Сережа Вознюков.

Нередко к Хитрову обращались те, кто никак не мог договориться без посторонней помощи, и тогда Александр Тимофеевич превращался в третейского судью. И к его чести будь сказано – и к чести Сережи – обе стороны чаще всего бывали удовлетворены решением их спора.

Слава справедливого судьи быстро распространилась по городу и к Хитрову пошли люди со своими бедами. Далеко не всегда у него были возможности разрешить ту или иную жизненную ситуацию, и тогда он выступал в роли консультанта, помогая составить заявление или иск в суд.

Саше Хитрову даже пришлось выделить комнатку в «трилистнике», где он официально принимал граждан. А в углу за компьютером сидел Сережа. Казалось, что он играет, но он заносил все данные посетителя в базу данных, излагал дело и принятое решение. А потом играл в одну из игр, придуманных Владиком.

Отец, Саша Хитров, после изложения дела пришедшим просителем, задумывался.

И принимая решение мысленно советовался с Сережей – он уже привык, что Сережа может мысленно принимать участие в его размышлениях и в обосновании решения.

После успешного окончания ВЮЗИ и получения диплома с подачи Свиридова на комнате, где Хитров принимал посетителей, появилась дощечка: «Мировой судья Хитров Александр Тимофеевич, юрист» и часы приема.

Для выполнения обязанностей мирового судьи приказом Свиридова капитан Хитров А.Т. был освобожден на три дня в неделю от несения воинской службы в подразделении майора Воложанина Ю.Н.

А Тоня по знакомству сшила Саше строгий и красивый костюм …

СЕКРЕТНОСТЬ – не ТЮРЬМА

КПП и режим секретности – все это накладывало отпечаток на быт в городе, но очень многие его жители подолгу жили в военных городках и гарнизонах, и привыкли к пропускному режиму.

Да, родным и знакомым нужно было оформлять пропуска для того, чтобы приехать в гости.

Да, для ежедневных поездок в Москву и обратно нужно было оформить соответствующее разрешение и пройти соответствующий инструктаж.

Да, с родственниками нельзя было просто так связаться по телефону, а разговор с «городом» могли прервать из-за каких-то случайных слов.

Да, с гостями нельзя было откровенничать о специфике работы института.

Но все эти ограничения были привычны одним и к ним быстро привыкли все остальные.

Но зато все это вызывало много сложностей при контактах с разнообразными службами и организациями вне территории, а