Это небо (ЛП) - Доутон Отем

В последнем сете меня, как тряпичную куклу, снесла правая волна. Подбородок болит в том месте, куда ударила доска, тело и голову ломит, будто я пережил трехдневную попойку. Под лопаткой ноет, правое бедро свело судорогой.

Приспускаю коленную повязку, вытягиваю ногу, упираясь пяткой в песок. В месте удара колено красное. По виду и ощущениям кажется, будто меня огрели клюшкой для лакросса.

Смена пройдет фигово, если весь вечер я буду хромать. Однако без этого никак. Мне нужно забираться в воду и избавляться от недельного шлака.

Сдержав стон, возвращаю повязку на место и опираюсь на локти. Мокрый песок натирает поясницу и продавливается. Оглядываю пляж, глубоко вздохнув. Вдоль берега прогуливается пара, держась за руки и окуная пальцы в воду. По ту сторону пирса виднеется силуэт серфера. Наверное, это Пэт. Он один из первых меня принял, когда я был еще юнцом. Сейчас ему за семьдесят, но каждый день, несмотря на погоду, он гоняет так, будто от этого зависит его жизнь. Насколько мне известно, так и есть.

На лестницах возле душевых валяют дурака скейтбордисты. Долетают стук деревянных досок о металл и ругань, заглушаемые плеском волн. Видимо, они пытаются одолеть перила.

В нескольких шагах от меня две девушки, пришедшие минут десять назад с пачкой сигарет и янтарной бутылкой с длинным горлышком. В угасающем свете вспыхивают оранжевые кончики сигарет. Краем глаза вижу, как они передают друг другу бутылку, хихикают и делают селфи.

Стараюсь ни о чем не думать, перевожу взгляд на волны, набегающие на берег, ползущие по песку, словно холодные темные пальцы. Свежий воздух, успокаивая, наполняет ноздри.

Убаюканный рокотом волн, что возвращаются к берегу, я закрываю глаза и впадаю в полудрему. Спокойные мысли рассыпаются, покидая меня, лениво плывут над чернильно-черной водой, как туман. Где-то грохочет музыка. Щекой чувствую, как кружит ночной ветерок. Вспоминаю о дневнике — о том, что веду для занятий. Может, написать, как дядя Дин водил меня на пирс послушать трибьют-группу «Фиш»? Мы стояли в самом конце. Сине-красные огоньки танцевали у нас на лицах. Он делал вид, будто играл на гитаре, хотя сомнений в том, что он сроду не держал в руках инструмента, у меня не было. Он взглянул на меня и губами проговорил: «Чувствуешь?»

Да, чувствую.

В какой-то момент окружающие звуки меняются. Мне снится сон. Поначалу расплывчатый, но потом я попадаю в видение. Этот сон я вижу всегда. Я на доске в спокойном океане. Развожу руки в стороны, касаясь пальцами воды. Что-то не так, но я не знаю что. Вдруг внутренний голос начинает вопить, но уже слишком поздно. Ко мне приближается сет бурлящих волн, а я не готов. Когда меня накрывает первая волна, я слетаю с доски. Гребу руками, шевелю ногами, но вынырнуть не успеваю: обрушивается следующая волна, которая крупнее предыдущей. Чувствуя тошноту, я замечаю, как сильные руки хватают меня за лодыжки. Холодные толстые пальцы впиваются в кожу.

Пытаюсь брыкаться, изо рта вырываются серебристые пузырьки. Но пальцы лишь усиливают хватку. Мне никуда не деться.

Я почти сдаюсь, допускаю, чтобы меня уволокли во тьму, но вдруг улавливаю звуки и движения. Распахиваю глаза, втягиваю воздух, осознавая, что сон закончился и я могу дышать.

Где я? На пляже?

Поначалу я сбит с толку, вижу только обрывки сна и белые звезды, украшающие свинцовое небо. Однако вскоре все начинает проясняться, и я сосредотачиваюсь на незнакомом лице.

— Вам помочь? — испуганно спрашиваю я, сердце грохочет в ушах.

Девушка, моргнув, застенчиво улыбается.

— Простите, не хочу мешать, но мы с подругой вас увидели.

Она бросает взгляд через плечо. До меня доходит, что это одна из девчонок, которые курили и фоткались.

— Да? — Я сажусь, убрав со лба жесткие от соли волосы.

Она смущенно, даже, наверное, немного кокетливо смеется и приближается настолько, что я чувствую запах сигаретного дыма. Да, точно флиртует.

— Нам стало интересно… — она надменно наклоняет голову, — вы, случайно, не…

Черт. Твою мать.

Сон как рукой снимает. Ненавижу, когда меня узнают. Ненавижу. Сразу вспоминается, как я все испортил и провалился. Хорошо, что серферов узнают не так, как футболистов, музыкантов или актеров. Мне не приходится это терпеть каждую минуту каждого дня. По понятным причинам чаще всего меня узнают на пляже.

— Я никто, — ворчу я, резко поднимаясь. Песок летит во все стороны.

Она оглядывается, с сомнением скривив лицо.

— Вы не Лэндон Янг? Вы очень на него похожи и… — она театрально показывает на воду, — умело гоняете.

— Сказал же: я никто, — повышаю я голос. Может, носить табличку: «Здесь не на что смотреть. Топай дальше»?

— Да я готова поклясться. Я видела его незадолго до ареста. Огромная потеря, да?

— Да.

Это я. Потеря.

Покачав головой, подбираю гидрокостюм, доску и ухожу. На ее болтовню я не реагирую, поднимаюсь по пляжу туда, где стоит машина. Проверяю время на водонепроницаемых часах. Если не потороплюсь, опоздаю.

На то, чтобы ехать мыться и переодеваться, времени нет. Сегодня сойдет пляжный душ.

Прикрепив доску к багажнику на крыше, забираю полотенце и небольшую сумку с дезодорантом, мылом и ополаскивателем для рта. Сбегаю по ступеням, ведущим к маленькому патио и распылителям, поворачиваю ручку и жду, когда капли превратятся в струю. Вода пахнет солью и серой, по ощущениям напоминает слизь, но хотя бы можно смыть песок. Опускаю голову под холодный поток, промываю волосы, а затем намыливаюсь шампунем.

Вытираюсь, вслед за тем меняю шорты на неофициальную форму: темные джинсы и мятую, но чистую черную рубашку. Перед тем как убрать сумку в машину, я вытряхиваю две таблетки обезболивающего и запиваю их теплой водой.

«Тетя Зола», ресторан, где я работаю барменом, находится неподалеку от пляжа. Мне хватает времени купить чизбургер в одном из фургонов, что припаркованы на главной улице. В этом фургоне правильно готовят бургеры: сыр из коровьего молока, острый перец чили, хрустящий салат и красный лук.

Дожевывая остатки бургера, я нахожу место на парковке для сотрудников и иду к боковому входу.

Вытирая теплую горчицу с подбородка, я осматриваю людей: одни направляются к главному входу, другие показывают документы Кори и Алеку, сегодняшним вышибалам. Для столь раннего часа толпа уже приличная. Чаевые должны быть отличными.

У дороги стоит девушка. С этого ракурса почти не видно лица, только подбородок, кончик носа и мягкий изгиб скулы, освещенные красными огнями, что вспыхивают над головой, но меня странно к ней тянет. Она среднего роста, длинные каштановые волосы. Плечи она втянула и обнимает себя, будто пытается держать себя в руках. Синее платье подчеркивает тонкие ноги. Наверное, это меня и цепляет.

Сердце бьется чуть быстрее. Я жадно разглядываю бледную кожу между лопаток. Она вскидывает голову, что-то говорит, однако слов не разобрать. Не успеваю и глазом моргнуть, а ее уже поглощает толпа.

Крепко зажмуриваюсь, выводя себя из транса, но уже слишком поздно.

Девушка исчезла.

Сердце екает, в груди возникает странное ощущение, теплое и в то же время холодное. Спустя секунду я догадываюсь, что это такое, чешу голову и вздыхаю. Разочарование.

Хештег: КАПЕЦ.

«Чувствуешь?»

Пытаясь избавиться от этого чувства, вынимаю из заднего кармана ключи и распахиваю огромную металлическую дверь. Снова проверяю время. Шагая по коридору, угрюмо здороваюсь с Тиш, которая в кабинете возится с документами. В кухне с разделочного стола я беру морковные палочки, чтобы избавиться от привкуса горчицы и перца во рту. Долговязый Мика, стоящий перед грилем, кивает и спрашивает про сегодняшние волны. Я рассказываю про южные волны, предсказанные для Треслс-Бич и Дель Мар, а потом выскакиваю за створчатую дверь, что ведет на первый этаж «Тети Золы».

Музыка, голоса, звон бокалов, лязганье металла о металл. Насчет толпы я угадал. Народа столько, что нечем дышать.