У ручья Черешневого леса (сборник) - Антон Евтушенко

– Ну, что может быть там интересного, в норе, где спит Лето? – размышлял вслух енот.

– Шёпот океана, покатушки на роликах, солнечные зонтики, черешня с косточками и долгие ночи у костра, – подсказал котёнок и задорно подмигнул еноту.

– Я думал, киселём обойдёмся! – пригорюнился полосатый. – Не-еет! На такую приманку лето не согласится…. Ну, я бы не согласился!

– Да-да, на кисель только суриката согласится! – с ноткой иронии в голосе отметил котёнок и улыбнулся в пушистые усы, чтобы полосатый снова ничего не заметил.

А полосатый ничего и не заметил. Но обвинять его в невнимательности было решительно невозможно. Понурившись, подумав минутку, он неожиданно сиганул на подоконник и заверещал:

– Эврика! Мы спасены!

С этой победоносной фразой он выпрыгнул наружу, и котёнку пришлось повторить его подвиг.

– Ну-ка, заглянем сегодня в шкаф, пошире раскроем дверки, чтобы весеннее солнце затопило шкафную страну! – ликовал енот, пританцовывая на задних лапах от безудержного веселья, а может, просто, чтобы быстрее согреться.

За зиму на домах-вешалках намело седой пыли. На улицах-полках хозяйничает моль и узелки с лавандой ей больше не страшны.

– Пошарим, пошарим! – мяукал котёнок, выгоняя вон живность. Только больше света, чтобы ни один предмет гардероба не ускользнул от зоркого взгляда!

И вот, варежки ухватились за гольфы, гетры за пояса, картузы за сорочки, пилотки за фуражки, цилиндры за кокошники – и всем гуртом братия понеслась по задворкам шкафной страны.

– Это наша делегация торжественной встречи Лета из Шкафной Страны! – в восхищении пищал енот. – Прошу любить и жаловаться!

– Но гетры не могут встречать Лето! – в недоумении восклицал котёнок.

– Почему? – искренне удивлялся енот.

– Ну, они же тёплые! – терпеливо объяснял котёнок и разводил лапами в разные стороны.

– Вот ещё! – фыркал в негодовании енот. – Панамки и шорты замёрзнут. Лето пока не пришло. А гетры с шароварами в самый раз – они же тёплые!

– А давай отправим вместе с делегацией весточку Лету, – предложил котёнок и протянул еноту воздушный шарик, найденный по случаю в картонке из-под соломенной шляпки, ещё пока маленький, сдутый, но готовый в любую секунду рвануться с посланием ввысь.

Шарик оказался лиловым, и когда его наполнили воздухом и выпустили навстречу Лету, на его боку красовалась надпись, сделанная наспех, кривенько, но от чистого сердца:

«Милое, тёплое! Возвращайся! Просыпайся!В дорогу собирайся! Мы соскучились»

Пока летел воздушный шарик, ни одна хмурость, ни один случайный поток холодного ветра не мог с ним справиться. А потому, подгоняемый тёплыми ласковыми лучами солнца, он уносился в голубое безоблачное небо всё выше и выше. Делегация деловито махала рукавами и шляпами, енот и котёнок кричали троекратное «ура» и радовались, и обнимались совершенно счастливые.

А между тем, шарик поднялся так высоко, что теперь его лиловые бока заглянули за горизонт и отражали весь Черешневый лес, водную гладь Безбрежного океана и даже далёкие тёплые края в стороне, откуда летели последние перелётные птицы, опаляя хвосты и теряя перья. Вслед за ними, на всех парах, локомотивом добрых желаний уже неслось Лето – с шёпотом океана, с по-катушками на роликах, с солнечными зонтиками, черешней с косточкой и долгими ночами у костра. Это и было отражение всего волшебного и чудачного, что есть в нас самих, когда мы радуемся приходу лета. То, что едва уместилось бы на боках лилового шарика, но без труда пролезло в дырку от бублика, того самого бублика, съеденного на пустой желудок поутру мохнатым, полосатым, хвостатым и совсем не таинственным енотом в причудливой шляпе и повязанным на шее шарфом.

Природа чемодана

В парусиновых брюках,

В широких, залатанных, длинных,

Мы ходили вразвалку, чуть набок была голова.

Мы придумали море –

Таким, как на старых картинах,

И условились так, что открыты не все острова.

Цветущим и веселым называют последний месяц весны – май. Куда ни пойдешь в лесу, всюду цветы! В белоснежном наряде черемуха и рябина, бело-розовым облаком смотрят исподлобья сады плодовых деревьев. Букетик полевых ландышей или несколько веточек сирени, сорванных по случаю на опушке – частые гости и украшение стола. Море красных тюльпанов волнами накатывает на луга. И вдруг разом всё проходит, всё проносится, словно и не было вишен в цвету, искрящихся рубиновых бутонов тюльпана, нежного серебристого ландыша, ароматной сирени. Но зато чудо – и на смену прежним краскам и запахам приходят новые: ирисы, пионы, лилии, ахиллеи, гвоздики. Это вестники лета. Прошла весна, умчалась, а на смену ей пришла совсем другая пора – лето.

Лето – замечательная пора всеобщего заслуженного безделья. Лето – это пора самых длинных каникул, а значит самых долгожданных в году. Лето – это пора, когда школяры, забросив ранцы на антресоль, до самой осени горланят песни и уезжают в детские лагеря шумными стайками. Лето – это не просто пора. Это целая маленькая жизнь, которую каждый хочет прожить на «пять с плюсом», что красной отметкой стояла бы в дневнике напротив таких предметов как «летоведение», «игромания», «морекупание» и «солнцезагарание». Ах, море! Как без него можно представить себе лето? Лето без моря, что песенка без слов. А слова в этой песенке были бы такие:

Вот оно какое, наше лето,Лето яркой зеленью одето,Лето жарким солнышком согрето,Дышит лето ветерком.

На зеленой солнечной опушкеПрыгают зеленые лягушкиИ танцуют бабочки-подружки,Расцветает все кругом.

Мы в дороге с песенкой о лете,Самой лучшей песенкой на свете,Мы в лесу ежа, быть может, встретим,Хорошо, что дождь прошел.

Мы покрыты бронзовым загаром,Ягоды в лесу горят пожаром.Лето это жаркое недаром,Лето – это хорошо!Ля, ля, ля, ля, ля, ля.Ля, ля, ля, ля, ля, ля. [3]

Ёж завсегда пел эту песенку дуэтом, как в небезызвестном мультфильме это делали Черепаха и Львёнок. Потому как петь про себя фразу «рядом львёночек лежит и ушами шевелит» решительно невозможно. «Мы в лесу ежа, быть может, встретим» проходила красной нитью через всю песенку о лете, в этих словах, по мнению ёжика, был заключён глубокий вселенский смысл бытия (ежей). Прошлым летом пальма первенства в распевании одиннадцатой строки досталась еноту. Именно он своим высоким тенором подкупил самолюбивого ежа. А ёжику, много ли надо: лишь одиннадцатая строка больше всего остального волновала колючего нарцисса.

Этим летом енота не сыскать, полосатую мордаху зверька в лесу не отыщешь. Нора у ручья наглухо забита досками крест-накрест. На бересте, прибитой к дверному косяку, лаконичное: «УКАТИли на юга». Порожки поросли травой, под крышей свила гнездо ласточка. Почтовый ящик забит «Вестником шкипера» и «Лесными ведомостями». За последние два месяца сюда никто не заглядывал, разве что, паук сплёл паутину и теперь хозяйничал на первых полосах вчерашних газет.

Едва в школе прозвенел последний звонок, друзья, котёнок и енот, собрали дорожный узелок и заспешили к Безбрежному океану, стричь морских барашек и кататься под парусом в шхерах.

Запыхавшийся ёжик долго обивал пороги енотовой норы, мочил лапы в ручье, фыркал от возмущения и думал о нерадостной перспективе остаться в этом году без одиннадцатой строки.

Пение лесных птах, радующихся погожему июльскому дню, разбавил неспешный, почти ленивый цокот копыт и тоненький звон колокольчика. Звон колокольчика становился всё громче, пока на полянке у ручья, где стояла норка полосатого, не показался пони с пушистой длинной гривой, тянущий почтовую повозку. Повозка, управляемая пожилым бобром в красивой тёмной шубке с серебристой проседью, остановилась. Пони обрадовано вытянул шею и принялся щипать траву. Бобёр выудил из потайного кармашка на шубейке атласный платок и обмакнул тяжёлые бусины пота на лбу.

– Ух, что право за мука – ходить летом в шубе!

– Твоя правда, – фыркнул ёж бобру и от бессильной злобы ещё раз пнул берестяную дощечку, отчего та не выдержала и упала в густую траву.

– Ёж, ты чего хулиганишь? – прикрикнул бобёр и, кряхтя, слез с вожжей. – Нет никого дома, нет.

– Сам вижу, что нет. Оттого и злюсь! – И ёж поведал бобру свою невесёлую историю.