Победа во имя мира - Варвара Мордовских

Ночью над станционным поселком появилась группа немецких самолетов. С земли их встретил огонь зенитной артиллерии и пулеметов. Но, видно, полет был только разведывательный. Самолеты быстро ушли за линию фронта.

Через несколько дней наше хозяйство принимает вполне обжитой вид. Появились боевые листки, рассказывающие о положении на фронтах, о ратном труде воинов-железнодорожников.

Вскоре наша военно-эксплуатационная часть приступила к выполнению оперативных заданий штаба армии.

Противник понимал: парализовав головные участки дороги Будогощь — Кириши и Будогощь — Чудово, подходившие прямо к фронту, он лишит нашу армию оперативного подвоза боеприпасов и снаряжения. Ведь по местным болотным трассам автомашины не пройдут.

Утром 29 апреля, составив план работы, я пошел согласовать его с диспетчером: мы должны были убрать с путей предузловой станции сгоревшие вагоны и на платформах отправить их в тыл, на металлургические комбинаты. Не успел я пройти и десяти метров, как увидел шестерку «юнкерсов».

…Очнулся от какой-то глухой тишины. Вокруг воронки, куски рельсов. Вагоны отброшены взрывной волной и перевернуты на междупутье. Среди всего этого хаоса, как ни странно, продолжал стоять кран с поднятой стрелой. Издали он напоминал зенитную пушку. Люди поднимались с земли, отряхивались. Потерь не было, но путь имел серьезные повреждения.

Бомбежке подверглась и Будогощь.

Чудом уцелевшая телефонная станция в здании вокзала продолжала работать. За пультом управления телефонного коммутатора хладнокровно сидела Валя Лаврентьева. Валя прибыла из Златоуста. Даже раненная, она не покинула своего поста и продолжала отвечать абонентам: «Я — Будогощь… соединяю… связь прервана с объектом».

Фронт требовал свое, железная дорога должна действовать бесперебойно. Казалось, что станция мертва — на путях остовы вагонов, не видно паровозов, нет людей. Но это только казалось.

Жизнь начиналась с наступлением темноты. Люди работали напряженно — в короткий срок принимали грузы из тыла, и, сформировав поезда, отправляли их на фронт. Глубокое сознание того, что твой труд нужен фронту, заставляло всех трудиться с особым накалом.

Поезда отправлялись один за другим. Впереди шел бронепоезд. За ним — «летучка» с рабочими, боеприпасами, продовольствием и техникой. Паровоз находился в середине состава. Это давало возможность при подходе к передовой не расходовать лишних минут на маневры. Возвращались на станцию в обратном порядке.

Прибывали поезда с прифронтовых участков Октябрьской железной дороги. Их уже ждали маневровые локомотивы. На подножках паровоза, как часовые, стояли составители с запрятанными под плащи фонарями. Четкие распоряжения дежурного по путям почти не слышны. Только редкие свистки паровозов да лязг буферов выдают уходящие в замаскированные тупики и на перегоны поезда. А там уже новая спокойная команда — и начинается разгрузка вагонов.

Вражеская разведка, очевидно, пронюхала, что железнодорожное движение на нашем участке исправно. 10 и 11 июня фашистские бомбардировщики закружили над узлом. Началась бомбежка. Среди погибших был дежурный по парку Саша Тарасов. Его любили все. Всегда веселый, неутомимый, он показывал пример самоотверженной работы. Вся станция хоронила Тарасова, Бойцы-железнодорожники поклялись над его могилой, что будут трудиться не жалея сил и отомстят за гибель товарища.

…21 июня 1942 года. Теплый солнечный день. На передовую необходимо срочно отправить семь вагонов с боеприпасами. Нельзя было дожидаться ночи. И поезд повел днем опытный машинист Богданов при сопровождении главного кондуктора Е. К. Казадаева. В 16 часов прибыли к месту назначения. Не успели остановиться, как фашистские самолеты начали бомбежку. Загорелся вагон со снарядами, третий от паровоза. Самолеты пошли на второй заход. Несмотря на опасность, Казадаев, Богданов и сопровождавший поезд молодой лейтенант решили расцепить вагоны.

В горящем вагоне стали рваться снаряды. Загорелся второй от паровоза порожний вагон, следовавший для прикрытия. Теперь для расцепки состава надо так осадить поезд, чтобы винтовая стяжка вагонов оказалась в сжатом положении. Как назло, вагоны толкало взрывной волной один от другого. Наконец каким-то нечеловеческим усилием Казадаеву удалось сбросить стяжку. Быстро согнувшись, он подлез под буфер, затем побежал вперед, чтобы сделать отцепку головного вагона.

А самолеты начали еще один заход. Вокруг все горело. Казадаев успел дать сигнал машинисту, тот открыл реверс, и вагоны разошлись. Боеприпасы были спасены, но в эту минуту взрывная волна отбросила Казадаева. Он потерял сознание. Его доставили в медсанбат. Спустя месяц Е. К. Казадаев был снова в строю. Как и прежде, сопровождал поезда, идущие на передовую.

Ефим Калинкович Казадаев к началу Великой Отечественной войны имел за плечами солидный боевой опыт. В годы гражданской войны он служил в красной коннице. Был тяжело ранен. После демобилизации работал в Зауралье. А как только Родина оказалась в опасности, курганский железнодорожник снова надел солдатскую шинель. Впоследствии он был награжден медалью «За боевые заслуги» и значком «Почетный железнодорожник».

…Командование фронта, планируя новые операции на Волховском направлении, для дезориентации противника организовало в районе участка Будогощь — Кириши танкодром. Мы получили задание сделать несколько дневных рейсов по этому перегону с одним и тем же составом танков. Днем машины грузились на платформы и направлялись до назначенного пункта. Оттуда они возвращались своим ходом и снова — их отвозили на платформах. Создавалась видимость большого скопления танковых подразделений. Работы по ложным перевозкам организовал диспетчер А. Макеев.

Военно-эксплуатационная часть — это было своеобразное отделение дороги с батальонами путейцев, эксплуатационников, вагонников, паровозников, со своим восстановительным поездом, санитарной частью, дистанцией связи и снабжением. Здесь вместе бок о бок работали златоустовцы и челябинцы, курганцы и нязепетровцы, карталинцы и полетаевцы, магнитогорцы и троичане, железнодорожники Шадринска, Сулеи, Вязовой, Шумихи. А на соседних участках — петропавловцы и оренбуржцы. Восстановление разрушенных магистралей, доставка техники и боеприпасов на линию фронта — вот далеко не полный перечень наших забот.

Топливные склады пусты, паровозы требуют угля и дров. Не выйдет эшелон на линию — не будет боеприпасов, захлебнутся наши атаки, враг продвинется вперед. До сих пор помню, с какой самоотверженностью — в любую погоду, в бездорожье, мокрые, продрогшие — заготовляли дрова мои товарищи из пятого военно-эксплуатационного отряда. Был среди них и челябинец Д. И. Тряпицын.

Станция Кириши. Под непрерывным обстрелом противника путем нечеловеческих усилий восстанавливается связь. И все напрасно — взрывная волна и прямые попадания вновь и вновь рвут, запутывая провода, гнут арматуру. Без лишних слов, вышагивая по болотам, связисты взбирались на столбы, распутывали клубки, связывали обрывки. Электромеханика Степанова ранило в голову осколком снаряда. Рана смертельная. Не слушаются пальцы рук, но Степанов все-таки успел связать провода. Линия фронтового участка была восстановлена. А вечером бойцы похоронили героя.

Однажды вражеским самолетам удалось отрезать путь нашему бронепоезду, подбитая головная платформа сошла с рельсов. На ликвидацию подобного рода аварии требовалось несколько часов. В небе мечутся вражеские бомбардировщики. Каждая минута может обернуться трагедией. Вагонники из подразделения челябинца А. Полоскова и путейцы-восстановители сумели буквально вручную быстро справиться с опасностью.

На разъезде головного участка, обслуживаемого коллективом станции, которой руководил Яков Васильевич Бакланов, фашисты начали бомбить состав цистерн с авиационным бензином. Маленький осколок бомбы попал в цистерну. Пожар.

Языки пламени вот-вот побегут вдоль состава. Под угрозой взрыва находится целый эшелон с бензином. Не выдержали нервы у молодого составителя, он побежал в щель, ожидая с секунды на секунду взрыва. А если случится взрыв, десятки эскадрилий не смогут вылететь на задание, десятки танков будут беспомощно стоять в укрытии, сотни автомашин своевременно не перевезут боеприпасы. Бакланов знал это. Он бросился вперед и исчез под рамой цистерны. Не слушаются руки, полыхает вокруг огонь. Все произошло в какое-то мгновение — мужественный железнодорожник сумел отцепить горящую цистерну.

…Фронт не мог ждать. Бойцы, возглавляемые Казием Мукашевым, выехали на передовую восстанавливать разрушенное полотно. Ползком, под обстрелом, прикрывая плащом фонарь, устанавливали они плети перебитых рельсов. Взвод комсомольца путейца С. И. Мальцева был самым боеспособным. Его посылали туда, где было особенно трудно. Работы проходили в такой близости от передовой, что в тихую погоду доносилась немецкая речь. Часто местность освещалась ракетами.