Боливар - Иосиф Лаврецкий

Путешественники посетили еще Неаполь. Там они вновь встретились с Гумбольдтом, а также — знаменитым химиком Гей-Люссаком.

Из Неаполя друзья возвратились в Париж, а через несколько месяцев, напутствуемый советами Родригеса-Робинзона, Боливар покинул Европу. На пути в Венесуэлу он заехал в Соединенные Штаты Америки. О его пребывании в этой стране мало что известно. Возможно, каракасец пытался заручиться поддержкой американских властей делу независимости. Если это так, вряд ли ему удалось добиться большего, чем словесные выражения симпатии. Янки считали, что Испанская Америка еще не созрела для самостоятельности.

И вот наконец Боливар в Каракасе, в кругу своих родных и знакомых. Что готовит ему будущее?

ШКОЛА МУЖЕСТВА

Искусству побеждать учатся на поражениях.

Точно сквозь пелену тумана, видит он цепь последующих событий, которые за пять лет так изменили судьбу его родины, его соотечественников и его собственную жизнь.

Ах, если бы человеку было дано все повторить сначала, вернуться к исходу, заново перетасовать колоду карт — событий и, уже помудревшим, вновь начать игру, ставкой в которой благополучие его народа! Тогда результат был бы иной, тогда не было бы пролито напрасно так много крови, не было упущено столько возможностей, Монтеверде потерпел бы поражение, и флаг независимости теперь гордо реял бы над бывшим дворцом генерал-капитана в Каракасе.

Что же произошло после возвращения нашего героя на родину? Каракас все еще находился под впечатлением неудавшейся экспедиции Франсиско де Миранды в район Коро в 1806 году. Хотя попытка революционного генерала освободить Венесуэлу не увенчалась успехом и он был вынужден покинуть Берег Твердой Земли, она сильно напугала испанские власти и вселила новые надежды в сторонников независимости. Высадка Миранды показала и тем и другим, что освобождение колонии от испанского господства вовсе не мечта фантазера, а весьма реальная возможность.

В Каракасе ходили слухи, что Миранда продолжает оставаться в районе Карибского моря, набирая волонтеров и подготавливая новую освободительную экспедицию. Симон Боливар узнал о планах соотечественника, находясь в США. Мантуанец сообщил об этом своим единомышленникам в Каракасе, и те стали энергично готовиться к захвату власти, полные решимости на этот раз оказать Миранде максимальную поддержку.

Международная обстановка складывалась в пользу сторонников независимости. Положение в Европе становилось все более запутанным и неясным. Наполеон, возложив на свою голову корону императора, стремился подчинить Франции все европейские страны. Ему удалось завлечь в Байонну испанскую королевскую семью[8] и добиться ее согласия на провозглашение королем Испании своего брата Жозефа Бонапарта. Французские войска пересекли Пиренеи, но неожиданно для себя встретили со стороны испанцев ожесточенное сопротивление. В стране возникали партизанские отряды и патриотические хунты для борьбы с завоевателями. В Севилье образовалась Центральная хунта, принявшая на себя функции испанского правительства.

Бедами Испании пыталась воспользоваться ее извечная соперница Англия. С одной стороны, она обнадеживала Миранду, обещая оказать ему, правда, в весьма туманной форме помощь в освобождении колоний, а с другой стороны, тайно готовилась сама завладеть ими. Такая попытка, предпринятая в 1806–1807 годах английским флотом и войсками в Буэнос-Айресе, с треском провалилась. Разгромленные местными ополченцами, захватчики позорно капитулировали. Победа жителей Буэнос-Айреса оказала заметное влияние на ход последующих событий в Испанской Америке. Если они сумели одержать верх над опытной и хорошо оснащенной английской армией, то с не меньшим успехом они могут сражаться и с испанскими войсками. Таков был урок событий в Буэнос-Айресе, из которого извлекли соответствующие выводы креолы в Каракасе и в других колониальных центрах.

Стоит ли удивляться, что в Венесуэле испанские власти проявляли нервозность и нерешительность, терзаясь сомнениями, к кому им присоединиться — к Наполеону, севильской хунте или к местным жителям, если последние, следуя примеру колонистов Северной Америки и жителей Сан-Доминго, поднимут знамя восстания и провозгласят независимость?

Молодые патриоты, сторонники независимости, собирались в поместье Боливаров Эль-Палито близ Каракаса, которое они в шутку называли креольским конвентом. Боливар и его друзья стремились убедить влиятельных мантуанцев старшего поколения воспользоваться обстоятельствами и заставить генерал-капитана под предлогом соблюдения верности испанскому королю Фердинанду VII, плененному, как и его отец Карл IV, Наполеоном, образовать в Каракасе правительственную хунту, то есть независимое от севильской хунты правительство.

Мантуанцы, возглавляемые маркизом дель Торо, поддерживавшим тайную связь с Мирандой, действительно предприняли попытку склонить генерал-капитана к тому, чтобы образовать независимую хунту. Но действовали столь нерешительно, что при первом же окрике со стороны испанского наместника покаялись перед ним, выдав всех участников патриотического заговора. Генерал-капитан, однако, был напуган не меньше самих заговорщиков, и поэтому они отделались всего лишь его отеческим репримандом.

Французы между тем продолжали военные действия в Испании, угрожая оккупировать всю территорию страны. В Европе мало кто сомневался в том, что, если французам удастся покорить Испанию, колонии в Америке изберут путь независимости. Такое мнение разделял даже император Александр I.

В письме графу Ф. П. Палену в связи с его назначением посланником в США русский царь писал: «Я полагаю, что если война в Испании еще продлится, то обширные и богатые земли, которыми она владеет в Америке, не желая находиться под управлением призрачного лица и отдавать все свои сокровища в распоряжение хунты, находящейся под опекой Англии, образуют одно или несколько независимых государств. Трудно правильно учесть все изменения, могущие произойти в результате такого события в политических и торговых связях Европы, но легко предвидеть, что эти изменения будут весьма важными».

Граф Пален учел интерес, проявленный Александром I к положению в Испанской Америке, и из Соединенных Штатов постоянно и весьма обстоятельно информировал Петербург о развитии событий в этой части света.

В одном из первых своих донесений из США, помеченном 14(26) ноября 1809 года, русский дипломат писал: «Громадные владения Испании в Новом Свете, которые в спокойные времена не так быстро пришли бы к мысли об отделении от метрополии, чувствуют сейчас такую потребность и сознают, какие преимущества они получат, если станут независимыми государствами и займут среди других держав земного шара место, предназначенное им природой. Как только у Испании не будет больше никаких шансов на спасение и мы увидим, что эта древняя владычица Нового Света попала под иго Франции, семена свободы сразу же дадут ростки в разных провинциях Испанской Америки… Эти новые государства не смогут более оставаться под управлением священников и фаворитов, и они, естественно, последуют по пути, который подскажут им их собственные интересы».