Записки командира роты - Зиновий Черниловский

Все было как должно. Майор поблагодарил за службу, за преподанный немцам урок, как он выразился, а затем, как это не редкость, вышел наружу конфуз. Пулемет, вычищенный, заправленный, отказал. Как назло!

- Так оно и бывает, - сказал, улыбаясь, командир полка и, подойдя к пулемету, взялся за рукоять, нажал гашетку. Пулемет послал в ночь свои два-три, три-пять.

- Так-то! Ты на что нажимал? - спросил довольный собой командир. Впредь не робей перед начальством. Чудак-человек!

Вскоре его перевели куда-то. И было объявлено приказом, что новым командиром Первого гвардейского мотострелкового полка назначается подполковник Нерсес Балоян.

15

Я уже говорил, что по приказу командования Березовка была очищена от проживающего там населения. Хотя ни понять, ни оправдать этой меры я не могу. На мой вопрос, куда подевались обыватели сих мест, ни Мамохин, ни другие не знали; Так они говорили, а у меня не было оснований им не доверять.

Ночами мне не раз виделись двигавшиеся с осторожностью тени, тотчас куда-то исчезающие. Порой там или здесь видел я у своих ребят простые деревенские кошелки, наполненные провизией, как бы ожидающие хозяек. Это несколько удивляло, но ни спрашивать об этом, ни тем более вмешиваться в такого рода дела я не считал нужным. Есть вещи, которые командира не касаются.

А однажды, зайдя к командиру стрелковой роты, я обнаружил у него двух миленьких девушек, исправно чинивших офицерскую одежду - и на швейной машине, и на руках. Из деликатности поспешил уйти. Сам я в такого рода услугах не нуждался. Мне и самому не составляло труда пришить пуговицу и даже постирать подворотничок, но обычно Мамохин меня оттеснял... Что им двигало? Уж верно не корысть. Ибо страха, что я, не дай бог, отошлю его в строй, у него не было, да и не могло быть. Он вообще не испытывал страха.

Как-то сообщили мне, чтобы явился я в штаб батальона получать жалованье. Ну то есть то, что я оставил себе от него. Остальное, много большее, причиталось жене и дочке - по так; называемому аттестату.

Шли мы с Мамохиным все тем же нескончаемым полем, не спеша, даже как бы наслаждаясь прогулкой. Но тут оба заметили, что попали под огонь снайпера. Залегли. И почти тотчас я услышал тонкий детский голосок, доносившийся как бы из-под земли. Прозвенел и замолк. Почудилось? Перебежками, как водится, мы миновали опасное пространство и заявились в штабе батальона. Там я дал волю чувствам, что это за полковой казначей, который трусит дойти до окопов и поручает мне донести до роты все те деньги, которые ей полагаются?

- У меня не только ротные деньги, - отбивался казначей, - я не могу рисковать суммами. - При этих словах взорвался и батальонный. Больше мы за деньгами не ходили.

На возвратном пути мне вновь послышался детский плач. Я остановился.

- Где этот плач? Отвечайте, если я приказываю!

Так я еще ни разу не говорил, и Мамохин с некоторым удивлением посмотрел на меня.

Потом, ни слова не говоря, стал отклоняться в сторону, и вскоре мы очутились перед несколько замаскированным входом в подземелье. Я поднял крышку. Как рассказать о том, чему я стал очевидцем!

На глубине по меньшей мере трех метров от поверхности была вырыта большая прямоугольная яма, по сторонам которой сидели и, казалось, окаменели человек 50-60 стариков, женщин, детей, включая грудных.

Каждый, кто видел траву под поднятой доской - и живую и мертвую одновременно - сможет представить себе эти застывшие в страхе и безмолвии лица. Хлынувший сверху свет ошеломил и самых малых, самых сирых. Что было делать?

Еще, должно быть, живы свидетели, и они не позволят мне неправды.

- С наступлением темноты, - сказал я этим людям, и они повернули ко мне все еще бесстрастные лица, - с наступлением темноты поодиночке или парами отправляйтесь по домам. Кроме тех домов, где стоят красноармейцы. И чтобы ни один из вас не появлялся на улице в дневное время. Матери с грудными детьми выйдут первыми. Мамохин, проследите, чтобы все было как нужно.

Лет двадцать тому назад, летним днем, желая показать жене Березовку, о которой я и писал ей, и говорил после войны, мы отправились в Наро-Фоминск. Улица была вроде той же, но дом отыскался не сразу. Я его угадал по соседнему. В палисаднике перед домом возилась с цветочным кустом уже немолодая женщина.

- Скажите, пожалуйста, это в вашем доме был устроен подпол с двумя матрасами, как в купе вагона, с печкой...

- А зачем вам?

- Это был, как я думаю, мой командный пункт.

- Может, и был. Мне было тогда шесть лет.

- За печкой была сложена капуста, и я приказал не трогать ее ради хозяев...

Все переменилось сразу.

Женщина расцвела, всплеснула руками: "Так мы же только этой капустой и выжили, можно сказать. Заходите, пожалуйста".

Во дворе дома двое мужчин пилили дрова. Мы разговорились. Наконец, я подвел их к заветному углу и сказал: "Здесь, пожалуйста, не копайте. Наткнетесь на моих товарищей, завернутых в плащ-палатки".

Молча и согласно они кивнули головами.

С того времени я в Наро-Фоминске не был, хотя и звали меня посетить местный музей и поделиться воспоминаниями. Имя полковника Балояна было здесь хорошо знакомо. "Он у нас почетный гражданин города". Я дал слово приехать в ближайшее воскресенье. Но не сдержал его... Что помешало?

16

Во все те же суматошные дни, о которых я уже рассказал, пришло мне письмо из дому, из Арыси. Проглядев его, я отложил настоящее "второе чтение" до другого раза. Но не нашел письма. Растормошил все, включая вещмешок.

- Может, я сунул в твой, - сказал я Мамохину, - висят рядом.

Мамохин, не говоря ни слова, снял свой мешок и высыпал его содержимое ко мне на кровать. Последними выпали часы. Было от чего свихнуться. То были мои часы, украденные при умывании. Не менее был озабочен сам Мамохин. Ото дня кражи до моей встречи с ним прошло дней десять. И тут меня осенило: Сушка?

- Бог с ним, с письмом, - сказал я. - А вот что пропажа нашлась - не знаю как тебя и благодарить. Не все мне чужие носить.

Мамохин никак не реагировал. Что-то кипело в его мозгу. Но мне не нужны были его догадки. Больше мы к этому вопросу не возвращались.

За отсутствием письма мне ничего другого не оставалось, как вспоминать его содержание.

Арысь... живем недалеко от станции... шумно... в глиняном доме... кругом ящерицы... однажды залез ядовитый паук тарантул... мы испугались как и всякого паука, да еще такого большого, но спасибо соседу. Прибежал, убил и сказал, чтобы остерегались. Смертельно опасен. С водой трудно... кое-что продали... спасибо, получила первые деньги по аттестату... а себе ты оставил? Женя устраивается в местную школу, значит, будет саксаул на зимнее время... Галя немножко прихворнула от перемены климата, но сейчас она в полном порядке... ты для нее "в командировке" и должен обязательно вернуться. Как я рада, что мы отыскались.