Жрица Анубиса - Жанна Хохлова

— Ты сможешь вот так спокойно и запросто работать, зная, что где-то есть люди, заинтересованные в твоих проектах? — Кэт немного обиженно села за стол рядом и тоже нажала на кнопку пуска. — Давай хоть сварю нам кофе?

Линда улыбнулась.

— Давай, — подбодрила она сникшую Кэт, видя её «нерабочее» состояние сегодня.

Та весело вскочила и подбежала к кофеварке, бывшей одной из привилегий их отдела. Отдельчика, состоявшего из двух людей и заседавшего в отдельном кабинете, что вызывало некую зависть у коллег, отделы которых были втрое, а то и вчетверо больше, и люди в них были вынуждены тесниться в таких же комнатах, как Линда с Кэт вдвоём.

Но их команда была уникальна во многом благодаря личности Линды. В музее Египетской археологии Питри они работали с экспериментальным направлением. Будучи студенткой последнего курса, Линда в своё время представила в качестве дипломной работы свои изыскания в области бальзамирования и мумификации. Она занималась восстановлением одного из древних рецептов сохранения тела после смерти. Но этого ей было мало. Тема была настолько интересной, что девушка увлеклась изучением древнеегипетских букв-символов, наблюдала за работой патологоанатомов, переводила «Книгу мёртвых» и даже восстанавливала древнеегипетские танцы, полные символизма и сдержанной красоты, имеющие больше ритуальный характер, чем направленные на развлечение. После блестящей сдачи диплома ею заинтересовались не только на кафедре, но и в музее. Это казалось немного странным, но ей выдали грант, а таких объёмных источников знаний в Лондоне больше нигде не сыскать, поэтому Линда с энтузиазмом приступила к работе. Успех был переменным. А крылья за спиной от вдохновения помогали девушке справляться со всеми своими обязанностями, в том числе и мамы, и жены.

Из лёгкой задумчивости Линду вывела поставленная перед ней кружка с кофе, на которой иероглифами написано: «Вперде к победе». Эту кружку подарила ей Кэт, ездившая накануне мирового локдауна в Китай и не знавшая, разумеется, всех тонкостей этого языка. Они для смеха решили перевести, что же там написано, улыбнувшись нелепости, но когда они сделали аналогичное с кружкой Кэт, то возмущению её не было предела. Её надпись была более насыщенной по накалу эмоций и посылала отнюдь не к победе. Вначале они пришли к выводу об её утилизации, но позже это стало даже некой их тайной хохмой, только на время приезда китайских делегаций было решено прятать её подальше.

— Что будешь делать с деньгами, которые свалятся на тебя? — спросила Кэт, поправляя волосы и делая глоток горячего напитка, поморщившись и потянувшись за ещё одним коричневым кубиком сахара: Кэт постоянно придерживалась диеты, и поэтому Линде тоже приходилось следовать этому правилу, и только поэтому они частенько поедали пончики, которые категорически запрещалось запивать кофе с белым сахаром.

Линда с укором посмотрела в сторону подруги.

— Давай не будем делать ни поспешных выводов, ни… — она осеклась, так как её перебила Кэт.

— Но всё же ты вырядилась сегодня, — она поиграла бровями.

— На всякий случай, — проворчала Линда и сделала пару шумных глотков, кофе приятно обжёг горло, оставив на кончике языка лёгкую горчинку, которую сладость сахара только подчеркнула.

— Ну вот… — подтвердила подруга и заговорщицки закивала. — А ты не хочешь взять никого из своего отдела, например, твою лучшую подругу, которая прекрасно готовит кофе и ради тебя готова выпить хоть все свои запасы виски?..

Линда усмехнулась и строго произнесла:

— Ещё же ничего не решено… — и уже более мягко, — я не знаю всех условий, да и на кого я оставлю отдел в моё отсутствие?

— О-о-о-о, — протянула Кэт и закатила глаза вверх. — Я тебя умоляю, да Смит будет рад отправить нас с тобой хоть на край света, чтобы только мы не мельтешили перед его глазами со своими проектами, честно отрабатывая гранты и государственное финансирование, а он, в свою очередь, если нас не будет, сможет отлично отдохнуть, завязнув в своём болоте и спокойно отбивая денежки…

— Кэт, — протянула Линда, в душе прекрасно понимая, что та говорит правду.

— Я разве ошибаюсь? — несколько обиженно спросила рыжая, поблёскивая немного раскосыми тёмно-зелёными глазами.

— Нет, ты права, — согласившись, кивнула Линда.

Девушки выпили кофе, прикинули план работы на сегодня и разошлись каждая по своим делам. Линда какое-то время пробыла в пыльном архиве, выудив оттуда пару необходимых ей документов, настолько редких, что пожилая работница так сильно покраснела от досады, что её потревожили, а девушка взяла себе на заметку прийти в следующий раз вооружённой какими-нибудь вкусностями: судя по коробке печенья на тумбочке рядом со столом, та была их поклонницей. Полчаса ворчливых бормотаний, и Линда получила желаемое.

Девушка скрылась в закрытом от посетителей зале, в котором даже работники музея бывали весьма нечасто, и разложила перед собой переводы древних свитков с медицинскими исследованиями врачей той эпохи. Она каждый раз поражалась тому, как далеко было продвинуто врачевание в те времена, как многое знали жрецы культов, а попросту говоря, учёные и доктора той эпохи, и как сокрушалась, что знания были доступны лишь малой части избранных, особо приближённых к фараону. Особенно египтяне поднаторели в области в анатомии, посмертной, в частности. Они знали, как сохранять тела на очень долгое время, и мумии, сохранившиеся на долгие тысячелетия, — доказательство их гения.

Линда до такой степени сосредоточилась, что не замечала ничего вокруг себя, не сразу поняв, что оказалась не одна и что с нею заговорили. Она вздрогнула и повернулась к источнику звука. Прямо перед ней, но на расстоянии пары шагов стоял высокий мужчина, достаточно массивный, но не перегруженный мышцами, хотя они красивым рельефом вырисовывались под тончайшей тканью его дорогого костюма. Он был в меру смуглым, а скорее загорелым, нежели это был натуральный тон его кожи, волосы, уложенные в красивую причёску, отливали чёрным глянцем, лицо красивое, подёрнутое наметившейся сетью морщин, которые, впрочем, не портили его, и живые, но настолько тёмные глаза, что, казалось, зрачок разлился на всю радужку, с интересом смотрели на неё.

Наверное, Линда слишком пристально рассматривала его и несколько дольше, чем положено законами этикета, что он решил первым закончить продолжительное переглядывание, широко улыбнулся и спросил густым басом:

— Я испугал Вас?

— Вовсе нет, — Линда собралась и чуть улыбнулась.

Его взгляд упал на бумаги и блокнот, исписанный аккуратным убористым почерком девушки, и он за один шаг преодолел расстояние, разделяющее их.

— Вы сотрудник музея? — спросил он, рассматривая записи уже более пристально, слишком развязно и как-то даже по-хозяйски.

Девушка еле сдержалась, чтобы не высказать ему, что он суёт нос не в свои дела.

— А Вы посетитель? — ответила она, захлопывая перед ним блокнот.

Он