Фэнтези - Ирина Юрьева

- Значит, любовница хочет считаться женой? Глупо верить, что после визита к тебе кто-то сможет поверить в ее скорбь, - заметил Берольд.

- Разумеется, она попалась в ловушку, - опять усмехнулся Корнат. - Ей бы снять скромный домик, одеть полный траур и три раза в день ходить в церковь, пока не вернется Властитель, она же охотно взяла шарик, присланный ей кем-то и побежала сюда!

- Кто же ей послал шарик?

- Не знаю. Наверное, кто-то из дальней "родни". Она думала, что я, а может, и кто-то другой, возьмет ее ходатайство и передаст прямо в руки Властителю! Когда она поняла, что пришла не туда, было поздно. Как шуточка?

Если Корнат полагал, что Берольд улыбнется, то он просчитался. Лет двадцать назад Звероящер бы мог оценить хитрый ход, позволяющий разом пресечь все попытки незваной особы добиться признания очень сомнительных прав, но теперь ему сделалось тошно.

Корнат не понимал, как меняется жизнь, он не мог осознать, что Берольд стал другим существом. Недалекий подросток, озлобленно мстящий всем людям за то, что он мало похож на них, давно исчез, уступив место хватке мужчины, который всегда добивается цели, поскольку не знает запретов морали. Но он тоже сгинул, оставив смертельную скуку и странное чувство тоски. То, что было когда-то действительно важным, казалось Берольду ничтожным, бессмысленным и совершенно ненужным.

Услышав историю женщины, он бы о ней позабыл через долю секунды, не будь незнакомка из Гокстеда. То, как нелепо она потеряла свой крохотный шанс получить то, чего добивалась, задело. Берольд понял, что не ошибся, когда вспомнил Орби. Отвага, рожденная самой обычной наивностью... Вера, что в мире все так, как ты хочешь... Стремление скрыть неуверенность маской беспечности...

- Как всегда! Цена ошибки дороже цены преступления, - чуть усмехнувшись, подумал он. - Вечный закон жизни.

Бросив взгляд, он обнаружил, что женщины нет у стола. Осмотревшись, Берольд заметил ее у одной из колонн. Незнакомка стояла одна, продолжая жевать виноград. (Эта ярко-пурпурная гроздь поневоле бросалась в глаза, контрастируя с мрачными красками траура и привлекая внимание.) Люди сновали вокруг, но никто не пытался приблизиться к ней, обменяться двумя-тремя фразами. Ее как будто не видели, но незнакомка совсем не спешила уйти. Поняв, что забрела не туда, она все же на что-то надеялась.

- А почему бы и нет? - вдруг подумал Берольд, продолжая разглядывать женщину. - Может, немного развлечься?

И он пошел к ней. Звероящер не думал, чего добивается, он хотел лишь присмотреться к загадочной гостье поближе, услышать опять характерный акцент, взволновавший его. Непонятная смелость, с которой она села к столику с "каплями" была хорошим предлогом продолжить общение, не опасаясь, что женщина вдруг потеряет сознание или закатит скандал.

Когда Берольд подошел, незнакомка не вздрогнула, не отшатнулась, а лишь удивленно взглянула.

- Жалеете денег? Хотите теперь отыграться? Не выйдет, - сказала она, прежде чем Звероящер открыл рот. - Я больше не буду играть.

- Не хочу, - усмехнувшись, ответил Берольд, постаравшись не выдать, насколько его удивили слова. - Идем ближе к оркестру.

- Зачем?

- Танцевать.

- Не танцую. Вообще.

"Как за столиком! Skervit... Fliss... Arbitles... Тот же тон, тот же вызов... Такой же напор, пресекающий даже попытку отвлечься от правил игры," - вдруг подумал Берольд.

То, что этот сверкающий щит леденящего холода может быть самозащитой, вообще не пришло ему в голову.

- Хочешь добиться признания собственных прав у Властителя? - прямо спросил он ее.

Незнакомка опять посмотрела Берольду в глаза. Почему-то он ждал, что она умоляюще скажет: "Хочу," а, быть может, вообще: "Помогите мне!" Но она лишь усмехнулась почти точно так же, как он, а потом положила ладонь на протянутый локоть. Взгляд черных глаз женщины стал зол и весел.

- Что, танец подходит для тайной беседы куда лучше темных углов, у которых есть уши? - как будто шепнул этот дерзкий, блистающий взгляд, и Берольд ощутил, как по телу прошла волна наглых мурашек. Они поползли по рукам, по спине и по шее, тревожа, дразня и волнуя. (Берольд успел позабыть, когда чувствовал что-то подобное.)

Сдавленный вздох пролетел по толпе, пары замерли, когда они вошли в круг, но испуг пораженных танцоров ничуть не смутил его спутницу. (Ящеру вдруг показалось, что ей даже нравится эта реакция.) Берольд не думал о том, что вокруг все уже обсуждают, чем кончится вечер.

...Он, выбрав одну, приглашает ее танцевать... И бедняжке уже не спастись! Звероящер ее украдет и утащит к себе...

Круг... Обход... Перемена партнеров... Опять переход... Они оба молчали, никто не хотел начать первым. На третьем обходе она протянула Берольду футлярчик, обвязанный лентой, ходатайство, но Звероящер не взял его.

- Ты онемела? Не можешь сказать на словах, чего хочешь? - спросил он ее.

- Для чего повторять то, что все уже знают? - небрежно ответила женщина, странно взглянув на Берольда.

В ее голосе ясно звучала печаль, а взгляд был откровенно насмешлив. Быть может, она сомневалась, что он может чем-то помочь?

- Ты считаешь, что кто-то захочет вмешаться, не зная, в чем дело?

- Я знаю, что те, кто был должен меня поддержать, пожелали меня уничтожить, - с язвительно-ясной улыбкой сказала она, посмотрев ему прямо в глаза. - Но я верю в себя. Справедливость всегда торжествует!

Берольд усмехнулся. Он в первый раз видел такой необычный контраст слов и тона. Он знал, что она ничего не добьется. Никто не захочет вмешаться, поскольку из всех человеческих масок, волнующих сердце, она взяла ту, что совсем не годилась ей. Женщине очень хотелось казаться наивной и искренней, но каждый жест, каждый взгляд выдавал, что она повидала достаточно, чтобы не верить тому, что сама говорит. Ее мощный напор изумлял, как и смесь непонятной веселости с явным цинизмом и жаждой быть в центре внимания. Эта гремучая смесь впечатляла, она не могла не встряхнуть, не задеть, но дурацкая маска смирения чуть приглушала опасно бурлящий поток настоящих чувств женщины. А человек, оказавшийся рядом, легко отмечал то, что видел: обман, откровенную фальшь, лицемерие. И это вдруг показалось Берольду забавным.

Партнерша вновь вызвала в памяти Черные Скалы. Однако в ней больше уже ничего не осталось от Орби, такой откровенной и чистой в своей первозданной наивности. Альдис... С ним рядом опять была Альдис... Не гордая девушка из отдаленных поместий, не строгая дама из Гокстеда, не дочь Хранителя, верная нравственным нормам отца, а безумная ведьма, в которую он превратил ее в Скалах... Она ничего не боялась, ей было без разницы, кто он, кем стала она, и чем все это может закончиться... Альдис, с которой он мог быть собой, не боясь испугать, оттолкнуть, вызвать ненависть... Альдис, которую он временами любил, временами готов был убить. Мать его Мирты...