Рассказы - Леонид Леванович

— А я вас помню. Читал недавно в «ЛіМе» ваш рассказ. Признаюсь, не знал, что донник — по-белорусски баркун. И что именно желтый баркун собирают для чая. Лекарственные травы меня интересуют.

Тогда я не мог и подумать, что лет через десять мне придется руководить секцией прозы. Я всегда помнил об ответственности, о чести — продолжаю дело Василя Быкова. Мой долг — поддерживать талантливых прозаиков, рекомендовать их в наш творческий Союз.

И застолье, о котором вспоминал, проходило в Доме литератора. Повод быд серьезный: Иван Шамякин, назначенный на должность главного редактора издательства «Беларуская энцыклапедыя», передавал ключи от кабинета первого секретаря Союза писателей Нилу Гилевичу. Я тогда был профсоюзным лидером писательской организации, членом партбюро, потому и присутствовал на том «мероприятии». Сидел я между Василем Быковым и Пименом Панченком.

— Вы молодейший. Рука у вас потверже. Налейте мне водочки, — шепнул Быков.

— А мне, пожалуйста, коньячку, — попросил Панченко.

После чарки-другой завязалась веселая, юморная беседа. Громко, раскатисто смеялся Максим Танк, широко улыбался Шамякин. И только Иван Чигринов, сидевший напротив нас, был мрачен и молчалив.

— Налейте Ивану Гавриловичу. Надо подвеселить его. — шепнул Быков, а вслух сказал: — Не грусти, Иване. Ты и так — светлейший. Тебя уважают. Читают. Любят.

Все знали, что Чигринов претендовал на кресло первого, но пленум Союза писателей выбрал другого. Василь Быков старался подбодрить, утешить коллегу.

Вскоре я перешел работать на телевидение и сразу же в перспективный план включил передачу о Быкове. Была тогда телепередача «Лира» — встречи знаменитых людей искусства, литературы в самой большой студии. Передача состоялась. На память мне остался автограф на первом томе четырехтомного Собрания сочинений Василя Быкова. Зеленым фломастером крупным красивым почерком Василь Владимирович написал пожелание успехов в литературе и на телеэкране. Но выдержал я телемясорубку всего два года. Оставил большой кабинет главного редактора литературно-драматических программ и засел за роман «Щеглы», начатый семь лет назад в Коктебеле. Впервые в жизни почувствовал себя свободным человеком, потому как служил и поклонялся только Слову. За два года закончил роман.

Как-то майским днем 1983 года приехал я на Лысую гору, где писателям дали по пять соток земли, появились новые лысогорцы. Я копошился на своей делянке, как вдруг неподалеко остановилась шикарная белая «Волга». Из не вышли Василь Быков и его жена Ирина Михайловна. Они стояли, негромко о чем-то говорили. Быков подошел ко мне. поздоровался.

— Ну, как там Казахстан? Спасибо, что вспомнили и меня.

— Так о вас там все говорят. Пьесы идут в театрах. Повести переводят. Спрашивали, над чем работаете теперь.

Поясню для читателя. В тот день на телевидении прошла передача о белорусско-казахских литературных связях. Я был автором сценария и ведущим. Теперь даже не верится, что наше телевидение могло послать в командировку трех человек: режиссера, редактора Евгена Хвалея — он написал сценарий о белорусско-киргизских литературных связях — и меня в Среднюю Азию. Тогда, благодаря поддержке руководителя Гостелерадио Геннадия Буравкина, часто можно было увидеть на экране писателя. Теперь этого нет: и не увидишь, и не услышишь. Только и звучит: деятели культуры и искусства. А литераторы вроде и не существуют. Хотя во всем цивилизованном мире литература считается первоосновой культуры. Хлебом искусства.

Так вот, мы поговорили о Казахстане, потом Быков поинтересовался, над чем работаю я. Сказал, что закончил роман «Щеглы», душа полна сомнений — первое масштабное произведение. Набрался смелости, попросил Быкова прочитать рукопись.

— Добренько. Прочитаю. Оставьте рукопись в библиотеке Дома литератора. Я там буду на днях, заберу. Только не подгоняйте меня. Месяца через два-три … А сомнения будут всегда. С годами — еще больше.

Месяца через три Быков позвонил: «Простите. Что читал долго. Не продохнуть было. Завтра еду в Молдавию. Рукопись ваша в библиотеке. Подсыпал малость замечаний. А вообще, роман есть. Так что, поздравляю».

С волнением раскрываю папку с моим творением, ищу критические замечания мэтра. Вот они: аккуратным почерком исписаны полторы страницы. Вверху первой — заглавие; «добра» — здесь отмечалось, что удались образы детей, родителей, соседей, люди, как живые. Образы участкового Браусова, уполномоченного по заготовкам Круподерова — открытие в белорусской литературе. Далее — «Ня дужа добра». то есть не очень хорошо: не совсем выразительно выписаны районные руководители. Не всегда мотивированы их действия. Снова засел за роман. Написал два новые разделы, перелопатил некоторые старые. Переписывал и с благодарностью думал о Быкове: не похлопал по плече, как другие классики, прочитав рукопись младшего коллеги. А высказал конкретные замечания. А потом и помог напечататься.

А история вышла такая. В журнале «Полымя» роман одобрили в отделе прозы. Подписали, а главный редактор уперся: не будем печатать, в романе полицейские злые. А немцы добрые. И это было сказано о произведении, которое имеет эпиграф: памяти моих четырех братьев, которых забрала война. Правда, на фронте погиб только старший брат. Младших забрали послевоенный холод и голод: жили в землянке, немцы сожгли деревню Пришлось забрать рукопись. Отдал в журнал «Маладосць». Роман очень понравился главному редактору Анатолию Гречаникову. Закинул слово и Быков — как член редколлегии. Журнал печатал моих «Щеглов» в трех номерах без купюр. Следующим романам так не везло — приходилось сокращаться. Вот почему не люблю журнальные варианты — это не укороченные произведения, а искалеченные.

После городского поселка Радошковичи дорога шла в гору. «Жигуленок» вдруг сбавил скорость. Жму на акселератор, а машина ползет, как черепаха. Кое-как выехал на автостраду Минск — Вильнюс. Машина заупрямилась на ровной дороге. Свернул на обочину. Мотор работает. А машина ни с места, скорость не включается. Всё ясно: как говорят водители, полетело сцепление Начал голосовать. Одна иномарка просвистела мимо, другая… Третья остановилась. Вышел довольно молодой мужчина. Выслушал меня. Сел за руль. Подергал рычаг скоростей.

— Да. Сцепление полетело. К сожалению, помочь не могу. Времени в обрез А ехать далеко.

— А я еду на похороны Василя Быкова. Вот васильки везу.

— На похороны Быкова? Тогда я вас не оставлю.

Он достал буксирный трос и потянул мою «колымагу» в Минск. Доехали. Поставили на стоянке. Мой спаситель Владимир Усеня. — директор фирмы «Архидея» из города Вилейка., брать деньги за доставку отказался. «Вот если книжку подпишете, буду благодарен». Подарил ему «Ларис, или Приключения автомобилиста».