Большая книга ужасов – 22 - Елена Артамонова

Я пытался возражать, но слова Катьки били в самую цель. После всего, что произошло со мной за две последние ночи, ее рассказ трудно было воспринимать как досужий вымысел.

– Эта старуха приносит беду, ее род проклятый, и дом проклятый, и место, на котором он стоит, – проклятое! – возбужденно твердила Катька-разбойница. – Вы зря к ним приехали – берегитесь.

– Не смей так говорить! – сверкнув глазами, Саша вскочила на ноги. – Мы гостим у этих людей.

– Смотрите, не пожалейте, – заметил кто-то из помалкивавших до сих пор ребят. – Наш атаман знает, что говорит.

Готовая разреветься Саша торопливо ушла с поляны. Я окликнул ее несколько раз, хотел пойти следом, но передумал – гордая Саша предпочитала переживать обиды в одиночестве.

– Круто берешь, атаманша.

– Извини, что так получилось. – Катька почесала кончик носа, потупилась. – Я просто хотела рассказать вам о том, что другие знают, да помалкивают. Но инициатива наказуема.

– Ладно, проехали. Саша тоже сегодня не с той ноги встала.

Тем временем Вовка загасил костер, достал из кармана потрепанную колоду и раздал карты. Я неплохо играл в дурака, но до хитрого, сообразительного Вовки мне оказалось ох как далеко… Возможно, игра не клеилась из-за неприятностей с Сашей. На сердце было неспокойно, и примерно через полчаса я простился со своими новыми друзьями, отправившись на поиски сестренки. Как нетрудно было догадаться, она проводила время на площадке у качелей в компании своей странной подружки Лизоньки. Я подошел к увлеченно болтавшим девчонкам, хотел их окликнуть, но передумал, услышав обрывок разговора.

– Эта злая девочка либо будет преследовать вас, либо сделает своими сообщниками, – твердила похожая на ожившую фарфоровую куклу Лизонька. – Мир полон гадкими, бесчувственными людьми, они сильнее хороших и потому навязывают им свою волю. Давайте покачаемся, Сашенька, это избавит от боли и обид.

Я пригнулся, спрятался за кусты, наблюдая за подружками. Они подошли к качелям, вскарабкались на доску. На лице Саши было озабоченное, серьезное выражение.

– Лизонька, вы что-то недоговариваете. Катя вас обижает? Смеется над вами? Терроризирует?

– Ах, это неважно… – Лизонька прижала к своим огромным глазам кружевной платочек. – Плохие люди сильнее хороших.

– Для меня это очень-очень важно, – не отставала Саша. – Ответьте, Лизонька, прошу вас.

– От нее много шума и беспокойства. А еще эта девочка без разрешения качается на моих качелях.

– Я с ней переговорю.

– Бесполезно. Сильные не слушают слабых. – Вздохнув, Лизонька начала раскачивать доску. – Но порой слабые обретают невиданную силу. Для этого…

Качели раскачивались все сильнее, а голос Лизоньки становился все тише. Я наблюдал за девчонками, пока у меня не зарябило в глазах, а потом пошел домой, решив, что третий в их тесной компании явно будет лишним.

– Выше! Выше! – звенел за спиной восторженный голос Лизоньки…

– Не думаю, что это хорошая идея, – тетя Ира начала быстро-быстро крошить на разделочной доске пучок зеленого лука. – Скорее всего она просто разозлится.

– Но тетя Ира!..

– Пойми, Миша, это очень старый, больной человек, у которого есть свои привычки и представления о жизни. Она давно ни с кем не разговаривает и вряд ли обрадуется знакомству с тобой. Догадываюсь, что Антон и местные ребятишки рассказали о бабушке много небылиц, и тебе захотелось посмотреть на «настоящую ведьму», но согласись, это еще не повод навязывать свое общество очень пожилой женщине.

И все же она поддалась на уговоры. Приготовив старухе ужин, тетя вручила мне поднос с тарелками, и мы отправились на третий этаж, туда, где обитала таинственная затворница.

– Помалкивай и не высовывайся. Стой в коридоре, – на ходу инструктировала тетя Ира. – Я поставлю бабушке еду, а потом спрошу о тебе. Если она захочет тебя видеть, дам знак. И никакой самостоятельности. Договорились?

– Хорошо.

Днем ведущая на третий этаж лестница выглядела буднично и даже скрипела не так зловеще, как ночью. Свет, пронизывающий стеклышки витража, покрывал ступеньки разноцветным веселым узором. Тетя, а следом и я быстро поднялись наверх, миновали коридорчик и остановились у двери в комнату старухи.

– Ты слышал? – в глазах тети Иры появилось странное выражение – то ли испуг, то ли очень сильное удивление. – Ты слышал?

– Что?

Она не ответила, замерла, глядя поверх моей головы. Похоже, за моей спиной кто-то стоял. Разом припомнив ночные кошмары, я поставил поднос на пол и медленно-медленно обернулся, ожидая увидеть нечто ужасное.

Внизу, у подножия лестницы стоял белобрысый паренек лет восьми от роду. Он переминался с ноги на ногу и выглядел немного смущенным. Наверное, его послал с поручением кто-то из соседей, и он растерялся, не зная, как выполнить свое задание. Но тетя Ира думала иначе – побледнев, как бумага, она пошла навстречу незваному гостю.

– Мальчик мой, родненький…

– Мама!

– Боренька!

Женщина ринулась вперед, а парнишка начал медленно отступать в глубь дома. Его ноги не касались пола, а в выражении лица сквозило что-то нечеловеческое. Но тетя Ира ничего не замечала.

– Сыночек! Сыночек!

– Мама!..

Я попытался удержать ее, но не сумел. Не глядя под ноги, тете Ира побежала по ступеням, споткнулась и кубарем, не проронив ни единого звука, скатилась вниз. Ужасное происшествие лишило меня и сил, и воли, но спустя несколько секунд я сообразил, что она все же могла уцелеть после этого страшного падения:

– Тетя Ира! Тетя Ира!

Покрытые ярким узором ступени мелькали под ногами, а распростертое тело неподвижно лежало на полу, и у его виска растекалась красная лужа… Преодолевая дрожь, я наклонился к женщине:

– Тетя Ира! Вы живы?

– По-мо-ги-те… – чуть слышно прошептала она и закрыла глаза.

Сорвавшись с места, я бросился на поиски дяди Павла. Мурлыча под нос какой-то мотивчик, он прибивал провод в коридорчике возле кухни.

– Тетя Ира упала с лестницы! Там, на втором этаже!

Бросив на пол инструменты, дядя побежал за мной… Дальнейшие события слились в пестрый незапоминающийся рисунок. По дому бегали люди, Лора звонила в «Скорую», осунувшийся и сразу повзрослевший Антон не отходил от матери.

– Сотрясение мозга, значительная кровопотеря, но позвоночник, кажется, не пострадал. Впрочем, снимок покажет, – доносился голос низкорослого, давно не бритого доктора.

Несмотря на жаркий день, в помещении становилось все холоднее. Озираясь в поисках источника сквозняка, я посмотрел наверх. На верхней ступеньке, никем не замеченный, стоял мальчишка, которого тетя Ира приняла за погибшего сына. Он со злорадной ухмылкой наблюдал за хлопотами врача и пожилой медсестры.