Химия черного парада. История группы My Chemical Romance и Джерарда Уэя - Анна Ахатова

часть не могла понять, как это получилось. Он знает свое дело, но он во многом из другого мира. Помню, как однажды я сказал что‑то о The Misfits, и его реакцией на это был вопрос: „Да, а сколько пластинок The Misfits продали?“ Я такой: „Какого черта? Ты с ума сошел?“»

«Что касается музыки, то эта запись во многом связана с Рэем, – признавал Бенсон. – Он придумал многое из этого материала, он как бы музыкальный руководитель. Рэй во многом определяет, что происходит в музыкальном плане в группе. Фрэнки во многом берет пример с Рэя. Самое лучшее в басисте – это то, что он обеспечивает стабильность Джерарду, и он тоже отличный парень».

Сессия звукозаписи была короткой – бюджет не позволял выделить неограниченное время, – но насыщенной. После трек подвергся сведению и мастерингу.

На следующий день, когда группа вернулась в студию, они прослушали свою работу с Бенсоном, и Рэй спросил:

«Кого вы пригласили, чтобы сыграть это? Вы, должно быть, кого‑то пригласили, это не мы».

«Ты о чем?» – удивленно спросил Бенсон.

«Мы не так хорошо играем», – уверенно ответил Рей.

«Это был очень забавный момент, – вспоминал Бенсон. –  Они играли намного лучше, чем думали, потому что на самом деле тогда не верили, что они настолько хороши. И они еще продолжали совершенствоваться».

«Give 'Em Hell, Kid» – 2:18

Сбился с ритма

«Странная вещь – этот парень никому не нравился, но он все равно записал отличный альбом, – пожимал плечами Бенсон. – Он знал песни, он жил с ними и мог исполнять. Проблема была в том, что на концертах он был таким непоследовательным. А для лайвов это не лучшее, что может быть, потому что там возникает слишком много других проблем».

«У нас хватало внутренних неурядиц. В основном между нами и Мэттом: он оставался единственным, кто жил один. Некоторые личности просто не могут во всем найти общий язык. Как бы нам ни хотелось, чтобы у нас все получилось, с определенными людьми это просто невозможно».

«На самом деле, когда мы записывали этот альбом, у нас с Мэттом были очень хорошие отношения, – вспоминал Джерард. – Знаю, в прошлом у нас были разногласия, и мы не всегда ладили, но он был рядом со мной, когда умерла моя бабушка, – я никогда этого не забуду. Когда она скончалась, он был на похоронах, поминках и службе. Он обнял меня, а потом мы отправились записывать этот альбом. Иногда с ним было трудно, но я помню, как сказал: „Я хочу, чтобы эта песня была о моей бабушке“, и он, как и все остальные, согласился с этим».

В итоге этот альбом стал последним, записанным совместно с Пелисье. После концертного тура его ждал нелегкий разговор. Новость о разрыве Мэтт воспринял не лучшим образом, и первым делом он зашел на сайт группы и опубликовал подробное заявление.

«Я просто хочу кое‑что прояснить. Я не ищу жалости и не жду, что группа вернет меня обратно, потому что не думаю, что смог бы снова играть с ними по миллиону причин, просто хочу изложить вам лично свою точку зрения на эту историю, прежде чем Брайан опубликует сообщение, приукрашивающее или преуменьшающее то, что произошло на самом деле. Верить мне или нет, решать вам. Два дня назад я вернулся домой после двух самых захватывающих концертов, которые мы отыграли в Японии; мы все замечательно провели там время.

На следующий день я вернулся домой, а Рэй и Брайан стояли перед моим домом. Они велели мне уйти и сказали, что им некомфортно со мной на сцене, и они боятся, что я что‑нибудь испорчу. Не буду отрицать, что я человек, и все мы совершаем ошибки. Другой их аргумент заключался в том, что я принципиально не использую клик-трек[1]. Единственная причина, по которой я никогда этого не хотел, заключается в том, что я искренне верю, что ни одно шоу не может быть идеальным. Если бы кто‑то хотел идеального шоу, он бы послушал компакт-диск. Они сказали, что планировали это в течение двух-трех месяцев и уже подыскали другого барабанщика. В течение этих двух-трех месяцев они ни словом не обмолвились о своем плане. Просто вели себя так, как будто они были моими братьями. Я до сих пор ничего не слышал о Джерарде с тех пор, как увидел его в аэропорту. Группа не собралась вместе, чтобы обсудить это, только выдала мне пинок под зад за то, что я все испортил.

Думаю ли я, что меня надули? Да. Хотелось бы знать, что случилось с пятью братьями, которые любили друг друга больше, чем кто‑либо другой на земле, и никто не мог встать между ними. Я любил этих братьев всем сердцем, я бы погиб в авиакатастрофе, принял бы пулю за любого из них. Я отказался от всего ради каждого из них. Вот благодарность, которую я получил. Кто‑нибудь, пожалуйста, скажите мне, что случилось с моими лучшими друзьями. Потому что они потеряны».

«Вы могли бы сказать, что нужно идти на компромиссы, что обе стороны могут измениться, но дело дошло до того, что мы пошли на слишком большой компромисс и менялись сами, чтобы заставить работать то, что не могло работать, – вздыхал Рэй. – В течение двух с половиной лет мы очень старались наладить наши отношения. Мы записали два действительно хороших альбома, и, несмотря на разочарования и плохие времена, у нас было много хорошего. Может быть, разрыв [с Пелисье] должен был произойти до того, как мы записали этот диск, а может быть, он произошел в нужное время».

После ухода из группы Пелисье работал механиком, а потом в 2006 году он основал студию звукозаписи Strong Arm Recording Studios и новую группу Revenir в Нью-Джерси.

«To the End» – 3:01

Кроме Бенсона никто с лейбла больше не вмешивался в работу группы. Как только альбом был готов, MCR просто пришли и сказали: «Вот, пожалуйста, ваша пластинка».

«Они не знали, что получат, – сказал Фрэнк. – Они сказали нам, что мы им нравимся, что им нравится направление, в котором мы движемся, но они не знали, что получат. Если бы альбом был ужасным, им, возможно, было бы что сказать по этому поводу. Но мы чувствовали, что написали то, что хотели написать, и нам было насрать на мнение других».

Крейгу Ааронсону, приведшему MCR на лейбл, альбом понравился. Но он был в меньшинстве, потому что у остальных он вызвал неоднозначную реакцию.

«Они все такие: „О, знаете