Быть с тобой, думать о тебе - Фабио Воло

— Бах — композитор, который внес в классическую музыку цвет. Раньше все было белое и черное, а потом явился он. Понимаешь?

— Нет.

Она расхохоталась.

— Это подобно кафедральному собору, идеально уравновешенная конструкция. Понятнее стало?

— Я совсем запутался. Мне нравится Моцарт.

— А кому он не нравится? Моцарт — как поп-музыка, он не изобрел ничего нового, но создал резонирующие, полные жизни произведения. Ему удается летать там, где другие самое большее могут только идти.

— Еще никогда не встречал человека, который так просто и ясно объяснил бы мне, что такое классика.

— В следующий раз принесу тебе подборку произведений, которые вошли в историю классической музыки.

— И что, их, по-твоему, можно слушать?

Она молча улыбнулась.

— После такого серьезного урока, — сказал я, — мне захотелось есть. Приготовим пасту?

Мы поднялись.

— Одолжишь рубашку? — спросила она.

Я протянул ей рубашку, она надела ее, и мы прошли в кухню. Пока я возился по хозяйству, Сильвия, усевшись на стол, изучала мой балкон.

— Отчего ты не посадишь там цветы? Мог бы любоваться ими, когда ешь.

— Тут у меня все погибает.

— Есть растения, которые не требуют особого ухода, — заметила она, закатывая рукава.

Я открыл холодильник, достал оливки, артишоки, сыр и положил все это на тарелку как закуску к аперитиву.

— У тебя сегодня урок? — спросил я, протягивая ей оливку.

— В четыре часа.

— Дома?

— Сегодня нет.

— Выпью пива. Могу предложить тебе вино, если хочешь.

— Нет, глотну чуть-чуть пива.

Я достал из холодильника бутылку, открыл и передал ей.

Мне нравилось, что она сидит у меня на кухне и я могу рассматривать ее голые ноги, едва прикрытые рубашкой.

— Хорошее, — кивнула она, отпив глоток, — обычно бывает горьким. — Вернула мне бутылку, а потом добавила: — Я никогда, даже подростком, не баловалась спиртным. А теперь по вечерам, уложив сына спать, люблю посидеть на диване с бокалом вина. Мне кажется, будто таким образом сама себе делаю подарок, иначе остается ощущение, будто весь день провела только в заботах о других.

Мне захотелось подойти к ней, обнять и поцеловать. Что я и сделал. Ее губы были холодными, и на них остался вкус пива.

Потом я достал пачку пасты и посолил воду.

— Не перестаю удивляться, — сказала она.

— Чему?

— Тому, что я здесь и что мне тут хорошо.

Я с улыбкой повернулся к ней.

— Несколько лет назад, — продолжала она, — я давала уроки одной красивой женщине лет сорока, которая была замужем и имела двоих детей. Однажды она призналась мне, что у нее есть любовник. Она рассказывала мне все — где встречаются, о чем говорят, что делают. Я никогда не осуждала ее, но при этом думала, что сама не способна на такое. Не из соображений морали, а просто не смогла бы. И вот теперь я здесь.

Я понимал, что для нее это оказалось непростым шагом. Я не раз задавался вопросом, не должен ли расстаться с ней, не допустил ли я ошибку, с головой погрузившись в наши отношения. Конечно, в этой жизни каждый отвечает сам за себя, и Сильвия — взрослый человек, но, может быть, мне следовало быть поосторожнее?

У замужних женщин нередко возникают сомнения и неуверенность, потому что мужья смотрят на них, так сказать, привычным глазом, а я осыпал ее комплиментами, покорил новизной. Уступить своему тщеславию очень легко. Наверное, я воспользовался ее слабостью.

Я честно задавал себе этот вопрос, но ответа не находил.

— О чем задумался? — прервала она мои размышления.

— О нас.

Она улыбнулась.

— Чувствуешь себя виноватой? — спросил я. Мы впервые коснулись в разговоре ее мужа.

— Конечно, — ответила она и, мне показалось, покраснела, словно устыдилась.

— Прежде всего, потому что он этого не заслуживает.

— Иногда происходящее в жизни сильнее нас.

— Это верно, но всегда есть момент в самом начале, когда можно остановиться. Чувство ответственности должно возникать до совершения действия, еще на стадии фантазий, мечтаний, желаний. Я же в первую очередь думала о том, чем мы занимаемся сейчас.

— Если так рассуждать, получается, что за все в ответе ты одна и никто больше ни в чем не виноват.

— Как ни странно, когда я здесь, то вроде бы это и не я вовсе. Я, но словно вне собственной жизни, в каком-то неопределенном, нереальном месте, — произнесла она с обезоруживающей улыбкой. — Это какая-то ужасная неразбериха.

Я подошел к ней и снова поцеловал.

— Отлучусь на минутку в ванную, — спрыгнула она со стола.

Я не мог понять, какие на самом деле у нее отношения с мужем. Она никогда не отзывалась о нем плохо, но, возможно, они как раз подошли к тому моменту, когда повседневные будни и быт уже похоронили страсть и любовь.

Я хорошо помнил, как это — быть в отношениях, находиться с человеком в ежедневном контакте, какие при этом возникают непонимания, недоразумения, натянутости, а порой даже неприязнь. Нам с моей бывшей хватило нескольких месяцев совместной жизни, чтобы мы окончательно надоели друг другу.

Она не выносила беспорядка, который я устраивал на кухне, когда готовил, сердилась на меня за то, что пачкаю слишком много ложек и сковородок.

Однажды мы поссорились после того, как я показал ей какой-то снимок в моем телефоне, и она взяла его у меня из рук, желая получше рассмотреть, а потом принялась перебирать другие снимки, Мне нечего было скрывать, но я счел ее действия нахальством.

Сейчас, спустя какое-то время, такой повод для ссоры кажется мелочью, но при совместном проживании он почему-то представлялся значительным.

Вернувшись в кухню, Сильвия спросила:

— Поменял музыку?

— Да, это «Never Play»[7] Эмили энд зе Вудс.

— Прекрасный голос.

— Как насчет пасты альденте[8]?

— Отлично.

Я слил воду, приправил пасту оливковым маслом и посыпал тертым пармезаном.

Мы так и поели: я — сидя за столом, она — на столешнице.

— Не бог весть какой обед, — заметил я.

— Обожаю пасту со сливочным маслом и луком, а кроме того, для меня поесть спокойно, не срываясь каждые десять секунд к сыну, это уже отдых.

Мы посмеялись.

Вот тут она и произнесла то, что я никак не ожидал услышать. Я доставал вторую бутылку пива и еще не закрыл холодильник, как вдруг она призналась:

— Помнишь нашу встречу в книжном магазине? Мне безумно понравилось, как ты смотрел на меня.

— А как я смотрел на тебя?

— Как никто не смотрел уже многие годы. Ты заставил меня ощутить себя другой женщиной, и эта женщина понравилась мне. Я почувствовала себя неотразимой.

Мне показалось, я понял, что она хотела сказать. В глазах