Обаяние зла (СИ) - "Джонни Псих"

Когда собирались идти на ужин, Джонни заметил на столе Леночкину упаковку какого-то средства для желудка. В такие моменты, когда она не наезжала на него и он сам не вспоминал связанные с ней унижения, ему бывало по-человечески очень жалко её, больную не только на голову, но и на другие части тела. Деликатно не упоминая замеченные таблетки, он заботливо сказал ей: зря ты не ходишь обедать. У тебя желудок будет болеть от этого. Тем более что ты ещё ешь что попало, и к тому же употребляешь алкоголь. На что Леночка отвечала очень злым тоном, мол, она сама как-нибудь уж позаботится о своём здоровье. Её выражение лица при этом было настолько сердитым, что Джонни пожалел уже о том, что вообще начал этот разговор.

А когда они уже уселись ужинать, Леночка вообще начала неприкрытую психическую атаку. Она сказала: Ты себе не представляешь, как слабой женщине иногда хочется видеть рядом сильного мужчину. И тут же, словно заметив порыв Джонни ей возразить: и не так важно, кем он тебе приходится: муж, любимый человек, друг, знакомый. Просто хочется, чтобы он был рядом. Чувствовать его силу и ощущать себя спокойно, в безопасности за его спиной. Знаешь, я тоже боюсь летать на самолёте. И мне так хочется видеть мужчину, который излучает уверенность. А что же я вижу? И она принялась издевательски изображать жалкий вид Джонни, испуганно вцепившегося в спинку переднего кресла. Потом она принялась рассказывать, как увидела в салоне настоящего мужчину. Который летел с сыном, мальчиком 4-5 лет. Как даже мальчик, видя, как уверенно держится его отец, чувствовал себя комфортно и смеялся. Мол, глядя на своего отца, на его пример, сын также вырастет настоящим мужчиной. После чего, обращаясь к Джонни, продолжала: а что же я вижу здесь? Типа мужчина, на 15 лет старше меня, который ведёт себя хуже, чем девочка или маленький ребёнок. Я не могу видеть в тебе мужчину, отца...

Впоследствии, неоднократно мысленно возвращаясь к этому неприятному разговору (как уже отмечалось, у Джонни была навязчивая дурная привычка терзать себя неприятными воспоминаниями), Джонни вспоминал свою поездку в 10-летнем возрасте в Парке Культуры и Отдыха им. Горького с другом детства – соседом Женей. Как они катались на Чёртовом колесе. Женя тогда смеялся над тем, как Джонни зажмуривал глаза и судорожно вцеплялся в сиденье, не в силах посмотреть вниз. Потом Женя смеялся над ним при посещении других аттракционов, также вызывавших у Джонни сильный вестибулярный дискомфорт. Джонни также вспоминал, как примерно в те же годы, когда он был ещё младшим школьником, его сверстники трунили над ним за его неспособность кататься на карусели или просто повернуться стоя пару раз вокруг своей оси и сохранять при этом равновесие.

Потом припоминалось ему ещё, как одна девушка, с которой он переписывался в интернете, как-то сказала ему: дети очень жестоки. Теперь, благодаря своим новым знаниям о человеческой психике, Джонни понимал, с чем это было связано. Не зря же кто-то сравнивал (пусть и неудачно) психопатов с десятилетними детьми. Лишь впоследствии, в ходе взросления, у человека развивается способность к эмпатии. Когда человек может представить себя на месте другого, словно собственным нутром почувствовать его ощущения. Осознать отличие его жизненной ситуации от своей, и в итоге отнестись с пониманием.

Дефективный же мозг Леночки не давал ей возможности развить в себе такую способность. Сама природа обрекала её на то, чтобы она всю жизнь была бессердечной сукой, и у неё в принципе не было иного выбора. Когда Джонни размышлял об этом в более спокойной обстановке, у него возникало даже сострадание к Леночке, которая в силу своей патологии в итоге вызывала ненависть многих людей. Но виновата ли она была, раз родилась такой?

Однако таковы были его размышления впоследствии, вне состояния эмоционального возбуждения. В те же минуты, когда он сидел напротив Леночки, слушая её обидные слова, Джонни неожиданно ощутил приступ бессильной ярости. Он почувствовал нестерпимое желание убить её прямо на месте. Джонни принялся отчётливо мечтательно представлять себе, как бьёт что есть силы по бесстыжей паразитической морде, стараясь, словно в компьютерной игре, нанести максимальный урон. Как она теряет равновесие и летит назад. Как с размаху ударяется затылком о пол. От страшного удара черепушка раскалывается, и из неё вываливается куриный мозг. Точнее, мозг гадюки. Гадины. В котором нет места человеческим эмоциям. Аппаратная часть которого, наверное, включает лишь стволовые структуры, необходимые для контроля дыхания, частоты сердечных сокращений и чтобы не обосраться во время парада.

А впрочем, у неё ещё есть кора головного мозга, которой она соображает, как лгать людям, манипулировать их чувствами, дабы потом их использовать, паразитировать на них. Вот только эта часть мозга, наверное, у неё крошечная, умишко короткий, раз она не способна видеть долгосрочную перспективу. Не понимает, как рано или поздно её настигнет месть людей, которых она обидела. И они вышибут её куриный или гадючий мозг. Или, как самый минимум, надерут ей задницу.

Впрочем, всё это были лишь фантазии Джонни. В реальности же Джонни чувствовал нестерпимую обиду. Которая начала душить его чуть ли не в прямом смысле слова. Ему стало трудно дышать. В горле у него встал ком, который он никак не мог проглотить, и это создавало дополнительные затруднения дыхания. Джонни открывал рот, чтобы возразить Леночке, но ему было нечем дышать, и он испуганно оставлял попытку.

Наконец, Джонни нашёл в себе достаточно физических и душевных сил для ответной реплики, которую он хотел сделать как можно более неприятной для Леночки. Ему непросто было подобрать нужные слова, т.к. в таком состоянии потрясения он соображал с трудом. Наконец, Джонни выдавил из себя: мне очень жаль, что ты меня так воспринимаешь. Но это лишь твоё личное мнение. А на тебе, к счастью, свет клином не сошёлся.

В ответ на это Леночка хладнокровно добавила: не одна я. Любая женщина так считает. Все мои подруги, девушки, кого я знаю, так воспринимают мужчин. Джонни грубо перебил её: да, я в курсе, что мир полон дур и проституток. Леночка снисходительно улыбнулась, словно желая подчеркнуть тем самым, что разговаривает с незрелым человеком. Ах да, конечно, же, я забыла, для тебя все женщины – дуры и проститутки. Но если ты так считаешь... Не все,- снова перебил её Джонни. Ещё, как я вижу на твоём примере, бывают психопатки. Но это, к счастью, редкий вид. Но всё же я верю... Но тут же поправил себя: нет, я знаю. Словно желая подчеркнуть тем самым, что его информированная позиция не может быть результатом лишь слепой веры, которую он так презирал в религиозных людях. Джонни продолжал: я твёрдо знаю, что где-то есть женщина, которая примет, оценит и постарается (Джонни как бы допускал тем самым, что не каждая его поймёт до конца, даже если она его примет) понять меня. Возможно, просто, я её ещё не встретил, или встречал, но не распознал вовремя.

Да-да,- язвительно прокомментировала Леночка. И развила свою мысль: Конечно, ты же теперь один в трёхкомнатной квартире. Так что вполне может заинтересоваться какая-нибудь хохлушка. Или просто приезжая. Это я тебе сексуальных услуг не оказываю. А она поселится у тебя в квартире. Станет там полноправной хозяйкой. Ты её пропишешь у себя. А потом больше не будешь нужен, и ты умрёшь. А у неё будет твоя квартира практически на халяву – поди плохо. А то ты мне время от времени ноешь, как я тебя использую. Вот тогда ты бы узнал, как используют по-настоящему! Только в таком случае уже не узнаешь – тебя просто не будет в живых.

При этих её словах Джонни снова начал задыхаться от обиды и злости. Получалось, эта сука даже не намекала ему уже, а заявляла прямым текстом, что девушка может быть с ним исключительно с целью убить его и завладеть его квартирой. Джонни при этом почему-то сразу вспомнил Германа, сына маминой подруги Гали (не «собачьего номера», другой). Так же, как и сам Джонни, Герман был больным на голову человеком. Он был слабоумным. У него с детства был диабет I типа, и к тому времени, как ему был поставлен диагноз, его организм получил необратимые повреждения. Собственно, диагноз ему поставили, когда он оказался в реанимации с отёком мозга, который развился на фоне диабетического кетоацидоза. Но, несмотря на слабое здоровье, Герману, как и Джонни, очень хотелось, чтобы его кто-нибудь любил. И вот однажды в его жизни появилась девушка, которая, как ему представлялось, была готова принять его таким, как есть. И неужели так важно было, что она приехала из другого города даже не по лимиту, а вообще неизвестно каким образом оказалась в столице? В конце концов, какая разница, откуда родом человек, коль скоро ты этому человеку действительно нужен? Так рассуждал в своё время Герман, пытаясь развеять сомнения своей мамы, у которой было нехорошее предчувствие относительно будущей невестки. Но в то же время Галя не хотела, чтобы её предубеждения стояли на пути счастья её единственного сына. А потому вскоре состоялась свадьба, после которой молодая жена поселилась с Германом в его просторной квартире.