Александра - Элизабет Хереш

«Все дамы явились во всем черном, в бриллиантах и жемчугах, — вспоминает Эрнст Людвиг об этом необычном вечере, — в белом зале с красными гардинами и стульями пестрели только мундиры. Зрелище было странное, но совершенно захватывающее…»

Это памятное событие нашло отражение и в воспоминаниях отца Аликc. Еще за неделю до него, 30 января 1889 г., великий герцог записал:

«Кронпринц Австрийский на охоте под Баденом (…) утром (…) был найден мертвым.

Бедный император! Застрелился!!!»

Запись в четверг 7 февраля гласит:

«…в половине десятого при малом параде с Э[ллой], С[ергеем] в Аничков[30] на бал. Все дамы в черном, выглядят очень хорошо… Танцевал с Минни [царицей Марией Федоровной] и Михен [Марией Павловной][31], но не много… было забавно… Эрни танцевал старательно…»

Два дня спустя великий герцог Людвиг негодующе дописывает в дневнике о драме в Майерлинге:

«Эрцгерцог Рудольф спит в Майерлинге с фрейлейн фон Ветсера: застрелил ее, а потом себя!»

В воспоминаниях об этом бале Аликc не упоминается. Да она и не присутствовала на нем: помешала простуда.

Российскому престолонаследнику двадцать один год — он на четыре года старше Аликc. Хотя Николай и не кажется особенно высоким (рост 1 метр 72 сантиметра), но у него спортивная, элегантная фигура, а за спокойными манерами скрыты любезный шарм и юмор. Почти все, кто его видел, вспоминают о «выразительных голубых глазах». Николай, впрочем, незаурядный танцор и пианист (его учителем музыки был композитор Михаил Глинка). И еще хороший и обаятельный хозяин, не кичащийся своим положением. В 1889 г. по окончании теоретических занятий Николай на практике осваивает военное дело — счастливейшая пора его жизни. С сияющим лицом встречает он Аликc, уже четыре года он не равнодушен к ней.

Застенчивая Аликc повзрослела; как сестре жены князя Сергея, дяди Николая, пользующейся в России высокой репутацией, ей оказывают намного большее внимание, чем во время первого визита. Николай не упускает ни единой возможности побыть в обществе Аликc. Катание на коньках, чаепития с игрой на фортепьяно в четыре руки, опера, концерты, театр, санные прогулки, балы. Девушка наслаждается богатой культурой праздничного Петербурга; упоение счастьем — неповторимое время.

Немногие из своих переживаний доверяет Аликc собственному дневнику. И все же имя «Ники» ежедневно мелькает в ее записях того времени. Либо оно фигурирует — наряду с другими — в перечислении партнеров по танцам, либо в лаконических заметках типа: «Supper, sat between Nicky and… (ужин, сидела между Ники и…)». На листке календаря от 3 марта, «фолль-журнэ» — кульминация карнавала перед началом поста — над дневниковой записью нацарапано: «Short, half cut out, pink, pearls, diamonds, halfmoon, star… (короткое, полу декольте, розовое, жемчуга, бриллианты, полумесяц, звезда…)», — из чего можно заключить, в чем была Аликc в этот день.

Видимо, у Аликc и времени-то особо не было записывать свои переживания, даже если учесть, что по природе она отличалась сдержанностью в отношении личного. Вскоре из записей почти ничего невозможно узнать: только однажды еще появляется «бадминтон» — видимо, распространенная и в России игра, — как единственный намек на ее времяпрепровождение.

И о том, что чувствовала при расставании, Аликc ни слова не поверяет своему дневнику.

Уже вскоре после возвращения в Дармштадт она получает от Николая — как всегда написанное по-английски — письмо с кратким обзором событий минувшего визита:

«Милая Аликc!

Большое Тебе спасибо за Твое милое письмецо, которое было для меня приятной неожиданностью. Когда оно пришло, я как раз вернулся поздно вечером из города. Мы смотрели с Эллой «Зигфрида», он мне так сильно понравился, особенно партии птиц и огня! Теперь «Нибелунги» все закончились, и я об этом очень сожалею.

Недавно получил от Эллы фото в рамке, на котором она, Ты и Эрни. По мне оно очень славное, и вокруг картинки ее рукой нарисованы едва не все воспоминания зимы. Здесь лед, большой бал, коньки, клоун, то окно[32] с тремя свечами, подвязка и корзина с цветами с бала тети Саши Нарышкиной, бадминтонные снаряды, ветка с розами с Follie journee и самое лучшее из всего: микадо с раскосыми глазами. Лакомый Pelly![33] Она также дала мне снимок, где Вы изображены вместе в бальных платьях в Царском Селе — прелестное фото, которое постоянно стоит передо мной.

На прошлой неделе я видел у дяди Сергея и Эллы на концерте Воронцовых, Долгоруких и ту маленькую композицию. Невозможно было избавиться от навязчивых мыслей о козе. Пожалуйста, скажи Эрни, что я сегодня подстрелил своего первого медведя! Уверен, что Ты недавно слышала о Твоем друге, старом графе Лейдене?

С большой любовью,

Любящий Тебя Ники».

«Заверяю Тебя, во всех этих слухах об Аликc и Ники нет ни доли правды, можешь мне верить»[34], — пишет в это же время брат Аликc, Эрнст Людвиг, королеве Виктории, встревоженной бульварной прессой. То ли Эрнст Людвиг слеп, то ли просто деликатен, но он упорно будет придерживаться этой версии в ближайшее время.

Николай и Аликc поддерживают друг с другом связь в рамках приличий. Поздравительное письмо Николая к Аликc ко дню ее рождения в мае 1889 г. выдержано в тонах нежной дружбы. В нем речь о военной службе в гусарах, явно доставлявшей русскому престолонаследнику большую радость, и пишется о том, что он время от времени охотно делится с Эллой воспоминаниями об ее посещении Петербурга.

«Такое чувство, как будто прошла целая вечность! продолжает Николай. — Слышала ли ты уже о помолвке старой черногорки[35] с Петюшей?

Персидский шах был очень комичен во время своего визита в Россию!

Храни Тебя Бог, любимая Аликc! Ники Круглого стола Пелли».

«Теперь еще и Алики в Россию!»

В то время как Николай в Петербурге заканчивает свое военное образование и наслаждается — последними — беззаботными годами царевича-холостяка, Аликc всецело поглощена общественной ролью принцессы. Завершено обучение, и для ее английской бабушки пришло время подумать о подходящей партии для Аликc и кого-нибудь присмотреть. Королева Виктория полна решимости вырвать свою внучку из «лап еще одного русского кузена», как она имела обыкновение выражаться.