Линия аллигатора - Чингиз Абдуллаев

— Я отсюда вообще ночью не уходил. Утром у нас уже были интересные результаты, но я не хотел тебе говорить, пока все не проверю. Теперь уже нет сомнений, поэтому и попросил приехать.

— Все так плохо? — вздохнул Юдин.

— Почти. Дело в том, что фирма «Монотекс» была зарегистрирована по всей форме. Учредителями были частные лица, которых мы, конечно, не нашли. Но вот что интересно. Фирма «Монотекс» за последние несколько месяцев имела довольно тесные контакты с Голландией, поставляя туда товары народных промыслов. Так было указано в таможенных декларациях.

— Ну, это понятно, — кивнул Юдин. — Поэтому они и получили приглашение из Голландии и оформили визу на Дьякова.

— Вот-вот. Мы проверили адрес, по которому якобы был прописан Дьяков. Так вот, там явно кто-то успел побывать до нас. Квартиру снимали молодые люди, представившиеся сотрудниками фирмы. Хозяину платили вовремя и даже раньше установленного. В квартире явно был офис, еще видны места проложенных проводов от факсов, компьютеров, различной мебели. По свидетельству соседей, все вывозилось вчера ночью, очень спешно, но тихо.

— Значит, и там они нас опередили.

— Не совсем. Нам было интересно, кому поступали документы этой фирмы. Кто ставил визу на прохождение грузов для «Монотекса». И здесь мы вышли на очень интересный факт.

Юдин нахмурился. Дело об убийстве рецидивиста Дьякова становилось все более громким.

— Так вот, фирма трижды представляла документы в таможенную службу. И каждый раз их грузы проходили без задержки, кроме последнего случая, когда груз был почему-то задержан.

— Его задержала таможня?

— В том-то и дело, что нет. Он не прошел регистрацию. Его просто не стали предъявлять таможне, а увезли обратно без объяснения причин. Но самое интересное не это. Все документы «Монотекса» всегда подписывал один человек, который лично курировал эту фирму. Это бывший заместитель председателя таможенного комитета Леонтьев.

— Что значит «курировал»? — не понял Юдин.

— На всех документах «Монотекса» его подпись. Он лично давал указания о пропуске грузов этой фирмы, которые обычно оформлялись даже без должного таможенного досмотра.

— А почему бывший?

— Он застрелился. Как раз через несколько дней после того, как груз фирмы не был доставлен на таможню. Это было примерно полгода назад. Какое интересное совпадение, ты не находишь?

— Груз не стали предъявлять таможне, а он застрелился? — медленно спросил ошеломленный Юдин.

— Вот именно. Похороны были громкие. Весь город там был. Кстати, наши сотрудники считают, что это было не совсем самоубийство. По версии наших следователей, ему вполне могли и помочь. Следствие по этому делу еще не закрыто. Дело в том, что он застрелился не из своего пистолета. И в отсутствие своей секретарши, которую вызвали в другое крыло здания по незначительному вопросу. Согласись, это достаточно подозрительно.

— Вы считаете, что Леонтьев был связан с фирмой «Монотекс»?

— Вот документы, — кивнул на лежавшие перед ними папки Самойлов, — ты можешь сам все изучить. И если хочешь, я позову нашего сотрудника, который давно занимается таможенным комитетом. Он расскажет много интересного.

Виктор посмотрел на папки еще раз.

— Кажется, Дьякова убили вовремя, — сказал он, — иначе этот тип мог многое рассказать.

Глава 9

Профессор Бескудников приехал через час. Он был маленького роста, в тяжелых больших очках, седоволосый, всклокоченный, словом, полностью соответствовал виду настоящего ученого, немного не от мира сего. Поздоровавшись с сидевшими в его приемной людьми, он уже входил в свой кабинет, когда вскочившая при его появлении секретарша запричитала:

— Это к вам, Илья Сергеевич. Они иностранцы, приехали по обмену.

— Да? — обернулся Бескудников. — Очень приятно. Проходите в мой кабинет, господа. Очень сожалею, что заставил вас ждать.

— Ничего, вы же не знали о нашем приезде, — улыбнулся Дронго, входя следом за профессором.

В кабинете царил такой же творческий беспорядок, как и в приемной. Книги были на столах и даже на полу. Бескудников вздохнул и остановился у вешалки, снимая плащ.

— Раздевайтесь, — предложил он, показывая на вешалку, — из какого вы института?

— Нет, — ответил Дронго, — мы не из института. Мы прилетели из Америки, это правда. Но ваша секретарша не поняла. На самом деле мы не врачи, мы журналисты.

— Журналисты?

— Из «Ньюсуик». Мы хотели бы немного поговорить с таким признанным авторитетом, как вы, — добавил Дронго, доставая блокнот и ручку.

К его удивлению, Сигрид сделала то же самое, вынимая из кармана блокнотик и небольшой диктофон из сумки, и он поощрительно кивнул ей. Очевидно, он все-таки недооценил ее подготовку. Она была совсем неплохим партнером.

— Вы очень хорошо говорите по-русски, — заметил Бескудников, — очевидно, пишете на наши темы?

— Да, — подтвердил Дронго, бросая быстрый взгляд на Сигрид, — нас интересуют именно ваши темы.

— Что-то конкретное? — спросил Бескудников, подойдя к двери и открывая ее.

— Наталья Георгиевна, сделайте нам, пожалуйста, чаек, будьте добры. Какие конкретно вопросы вас интересуют? — спросил, возвращаясь на свое место и усаживаясь напротив гостей.

— Мы интересуемся вопросами возможных судебных ошибок, — осторожно сказал Дронго, — в каких случаях ошибки экспертов влияют на вынесение приговора обвиняемым.

— Гм, — недоверчиво проворчал профессор, — очень интересная тема. А что именно вас интересует, какое-то конкретное дело?

— Нет, скорее специфика таких дел, — торопливо сказал Дронго.

Сидевшая рядом Сигрид все время молчала.

— Какая конкретно специфика? — спросил Бескудников. — Задавайте ваши вопросы.

— Вы работаете патологоанатомом уже больше тридцати лет? — спросил Дронго.

— Почти сорок, — улыбнулся профессор, — и кое-что в этом деле понимаю.

— Возможна ли ошибка в проведении экспертизы на предмет выявления алкоголя в теле погибшего?

— Практически нет. Там имеются очень четкие параметры, по которым можно все определить. Если человек пил до своей смерти, то это всегда можно установить.

— А если не пил?

— Тем более. Даже если потом будут вливать мертвецу алкоголь в рот, это все равно не поможет. Даже если сразу после смерти сделают укол. Не вдаваясь в специфические подробности, скажу, что там очень четкие показатели, понятные любому врачу.

— Таким образом, подделать наличие невозможно?

— После смерти нет. Исключено.

— А возможно ли по останкам тела установить какие-нибудь особенности смерти? Скажем, опять же наличие алкоголя при эксгумации трупа.

— Конечно, нет, — удивился профессор, — если тело достаточно долго пролежало в земле. Смотря сколько лет.

— Нет, вы меня не поняли. Сразу, через несколько месяцев после смерти.

— Если через несколько месяцев, то можно. Тело еще не разложилось окончательно, и все признаки налицо. Можно проверить и костный мозг, взять останки ткани. Словом, через несколько месяцев анализы еще можно проводить.

Хотя при наличии нормальной лаборатории такие анализы можно проводить и через пятьдесят, и через сто лет после смерти. Сейчас исследуются структуры ДНК в разложившихся трупах царской семьи, что представляется очень интересным для нашей науки.

Секретарь внесла поднос с чайником и большими стаканами в мельхиоровых подстаканниках. Поставила на столик вазочку с сахаром и конфетами. Разлила чай и величественно удалилась.

— Будьте любезны, — показал Бескудников на стаканы.

— Спасибо, — поблагодарил Дронго, подвигая один стакан к Сигрид.

Она, очевидно, хотела что-то спросить, и он кивнул ей, разрешая задать вопрос.

— Скажите, профессор, — спросила она, — может ли опытный эксперт перепутать причину смерти при эксгумации трупа?

— В каком смысле?

— Ну, скажем, через три месяца выясняется, что человек погиб совсем по другой причине, нежели было указано в первом случае.

— В каком случае? Я должен знать, отчего погиб человек, что было в первом экспертном заключении и что было во втором. Незначительные ошибки всегда возможны. Очень может быть, что у человека раздавлена грудная клетка и он умер от удушья, а эксперты считают, что он погиб в результате травмы. Такие случаи бывают.

Сигрид взглянула на Дронго.

— А у вас были такие случаи? — быстро спросила она.

— У меня, конечно, нет. Подождите, — вдруг вспомнил Бескудников, — у нас было одно преступление, внешне похожее на такой случай. Наверное, вас интересует то происшествие с американской девушкой, погибшей в дорожной аварии.

— Какой девушкой? — Дронго взял инициативу в свои руки.

— Она была дочерью какого-то известного человека, кажется, сенатора. Из-за этого был даже большой шум, ее отец жаловался на наших экспертов в прокуратуру.