Моя ходячая (не)приятность (СИ) - Чудная Алиса

От этого настроение поднимается. И я послушно принимаюсь за йогурт, который протянул мне Дан.

Единственное, что меня немного напрягает, так это притихшая подруженька. Обычно она молчит, когда замышляет что-то. В остальное время ее словесный фонтан так просто не заткнешь.

22

Еще раз покосившись на Настю, я на какой-то миг задумываюсь, а после, отбросив все сомнения, делаю то, о чем буду после жалеть…

Набрав ложкой йогурт, подношу ее к губам Дана, который, кажется, немного офигел от этого жеста, и мило, почти елейно щебечу:

— Всегда мечтала тебя покормить, милый.

Нужно отдать должное Дану — он моментально включается в игру и как довольный жизнью кот, послушно облизывает ложку и щурится.

— Еще? — склоняю голову набок, стараясь изобразить из себя влюбленную по уши дуру.

— Не стоит, — улыбается Дан. — Тебе нужно хорошенько поесть, потому что на сегодня у нас очень насыщенная программа.

Вспоминаю про полицейский участок и хмурюсь. Страшно идти туда, да и не верится, что они смогут найти что-то.

— Кстати, — нагло перебивает мои мысли Дан. — Из тебя бы вышла очень хорошая мама нашему малышу!

Даня, который злобно наблюдал за нами, продолжая жевать свой бутерброд, внезапно давится. Настя судорожно вдыхает и хватается за кружку с кофе. А я же от удивления открываю рот, и Дан, воспользовавшись этим, сует мне бутерброд.

— Приятного аппетита, — ухмыляется он.

Наших вынужденных соседей буквально сдувает ветром, и я наконец-то могу выдохнуть.

— И что это было? — мрачно спрашиваю я.

— Терпеть не могу йогурты, — пожимает плечами Дан.

— А сразу сказать нельзя было?

— Не хотел портить твой план и мешать метить территорию, — смеется он.

Вздыхаю, понимая, что этот мужчина уж точно читает меня как открытую книгу. Дожевав свой бутерброд, залпом выпиваю кофе и снова вздыхаю.

— Надо ехать в полицию, но нет ни желания, ни настроения, — честно отвечаю на немой вопрос Дана.

— Не буду тебя обнадеживать… Скорее всего ничего не найдут. Наша полиция не сильно отличается от вашей, — честно признает он. — Но это формальность, и надо ее соблюсти.

— Надо, — понуро вешаю я голову. — Отдых с самого начала не задался. Наверное, после этой поездки я больше ни ногой куда-то без сопровождения.

— И зря, — подмигивает Дан.

Достает из кармана свой телефон, который тихонько вибрирует, поднимает трубку и… Я снова не понимаю, о чем он говорит.

Поднимаюсь из-за стола, унося посуду в сторону неприметного окошка, за которым находится, я так понимаю, кухня. А после иду к выходу, у которого меня и настигает Дан.

— Я отлучусь ненадолго, — тихо говорит он, пока мы поднимаемся по лестнице. — Подождешь меня в номере? А после поедем туда, куда скажешь, идет?

— Идет, — хмуро киваю я. — Только недолго, хорошо? Я не знаю, как тут работают полицейские участки, и без твоего владения итальянским я не справлюсь совсем.

Когда мы оказываемся в холле, он вдруг резко наклоняется, целует меня в висок и ослепительно улыбнувшись, уходит прочь. А я так и остаюсь стоять в замешательстве, думая, что это было…

23

Когда Дан возвращается, я уже стою на пороге. Он как-то странно улыбается, берет меня за руку и ведет на улицу. Останавливаемся около его машины.

— Куда бы ты хотела поехать? — спрашивает Дан.

— Вообще, куда угодно, но уж точно не в полицейский участок, — честно признаюсь я. — Однако ситуация сложилась такая, что мои хотелки сейчас вряд ли будут учитываться.

— Посмотрим, — подмигивает он, открывая мне дверь.

Его интонация мне не нравится. Как и его хитрый взгляд, который он даже не отводит в сторону. Хмурюсь, но выбора не остается — сажусь послушно в автомобиль и пристегиваю ремень безопасности.

Когда машина трогается, я едва ли носом не прилипаю к стеклу — хочу увидеть все, насмотреться вдоволь на красоту старой архитектуры.

— Здесь очень интересные дворы, — тихо говорю я. — Снаружи дома, словно клетка, а дворики внутри, огороженные от проезжей части. Наверное, родители не переживают, выпуская детей на улицу, ведь им с закрытой территории некуда деться. Хотя… подъезды-то выходят на улицу как раз…

— Два выхода, — коротко бросает Дан. — Подъезд имеет два выхода. Один парадный, через который люди попадают домой, идя с работы, а другой вроде черного выхода, который ведет во двор.

— А ты бывал внутри? — поворачиваюсь к нему. — Интересно было бы посмотреть, как выглядит именно дворик.

— Стремишься увидеть Рим глазами местных? — усмехается Дан. — Не выйдет. Для того, чтобы понять этот город, в нем нужно, как минимум, часто бывать. Как максимум — жить.

— Я реально смотрю на жизнь, — улыбаюсь я в ответ. — А потому знаю, что скорее всего сюда уже не вернусь. И, наверное, поэтому мне хочется разом объять необъятное.

Дан некоторое время молчит, а после вдруг спрашивает:

— А ты хотела бы тут жить?

— Шутишь? Какой дурак бы не хотел жить в Риме? — удивленно перевожу на него взгляд.

Он удовлетворенно кивает, а я снова поворачиваюсь к окну и… начинаю чувствовать что-то неладное. За стеклом дома становятся меньше, районы — менее людными, да и вообще создается впечатление, что мы покидаем пределы города, направляясь куда-то… Куда?

— Все в порядке, — отвечает Дан на мой немой вопрос. — Главное, не цепляйся коготками мне в лицо, пока я выжимаю педаль газа. Потом, как приедем, разрешаю себя даже покусать.

— То есть, ты это спланировал заранее? — выдыхаю я, едва сдерживая себя. — Ты идиот, вот скажи мне? Мне же в участок надо!

— Бардачок открой, — отвечает мужчина.

— Зачем?

— Боже, женщина, не задавай глупых вопросов, — устало выдыхает он. — Просто берешь и открываешь бардачок. Это так сложно?

— Нет, — дуюсь я.

Но послушно открываю и… Застываю. В бардачке лежит моя сумочка. Целая и невредимая. Трясущимися руками хватаю ее, открываю — точно моя. Мой телефон, хоть и разряженный полностью. Небольшой кошелек с набором карт и некрупной суммой денег, которую я брала с собой в Рим. Этого вполне должно было хватить бы на пару экскурсий, оплату обедов и ужинов, а также на прогулку по Виа дель Корсо — крупнейшей улице Рима, где сосредоточились все магазинчики.

— Но… как? — выдыхаю я, боясь выпустить из пальцев свое сокровище.

— Каком к верху, — шутит Дан. — Вчера попросил друзей помочь. Помогли.

— Ничего не понимаю, — качаю головой я. — Ты, либо пришибленный на голову альтруист, который живет во имя добра, либо же…

— Ну? — усмехается он. — Продолжай!

Мотаю головой и молчу. Не буду же я говорить человеку, который меня вывез за пределы Рима, что думаю о нем не очень хорошо…

24

— Куда мы едем? — наконец решаюсь спросить я. — Если ты меня похитил, то дай хотя бы зарядить телефон, чтобы я смогла позвонить родным и наврать с три короба, что все в порядке.

— А если не похитил? — задает встречный вопрос Дан.

— А давай без «если»? Похитил и точка! — выдыхаю я раздраженно.

И даже чувствую, что начинаю нервничать сильнее обычного.

— И какое же это похищение? — смеется Дан. — Ты села в машину добровольно, сама пристегнула ремень, а когда поняла, что что-то не так, даже не попросила остановиться, чтобы выйти. Так что…

— И ты бы остановил?

— Остановил, — кивает Дан. — И даже позволил бы уйти. Но обратно тебе пришлось бы добираться пешком, а мы от Рима уехали уже километров на двадцать точно.

— И это нас возвращает к первому вопросу… Куда мы едем, Дан? — жалобно повторяю я. — Если честно, то мне немного страшно!

— Просто доверься мне, — отвечает мужчина, сворачивая с трассы на небольшую дорогу, уводящую нас в сторону горных массивов.

Умолкаю, хотя и не доверяю. Ловлю себя на том, что оставаться с ним в номере на ночь не боялась, а сейчас почему-то боюсь. Вчитываюсь в слова на указателях, пытаясь хоть как-то сориентироваться и понять, где же сейчас нахожусь… Абсолютно бесполезное занятие, учитывая, что я распространенный экземпляр, страдающий географическим кретинизмом.